Попаданка в русалку

Прежде я ощущала от него и остальных тупую исполнительность, а теперь он был на грани, его эмоции были раскрыты.

— Ты ведь не раб? — закинула пробный шар.

— Не раб.

Он не врал. И врал одновременно. Я уже насмотрелась на эмоции рабов в Халифате — на обреченную покорность, на затаенную ненависть, на зависть к свободе, на решительность дожить до окончания срока или безнадегу. Эти эмоции были в полуорке, и саднили они едва ли не больнее, чем у многих рабов.

Потому что он был свободен.

Глава 62

Я почувствовала себя гончей, следующей по следу.

— На что тебя поймали? Говори же, — я практически шипела, во мне будто прорезалась родственная связь со змеями, которую я давно в себе подозревала. Мои глаза полуприкрыты, но при этом не моргают, несмотря на яркость солнечного света, я чуть покачиваюсь в такт дыхания. — Такая крепкая связь, я чую…

— Я ничего не скажу!.. — рычит он пытается вырваться, но путы воды сжимаются сильнее перекрывая ток крови, а голову он и вовсе отвернуть не в силах — я уже поймала его взгляд.

— Конечно, не скажешь. Цена за разговорчивость — смерть. Смерть ходит по пятам… не твоя смерть…

— Прекратите! — кричит в панике этот огромный сильный мужчина, готовый в любой момент пожертвовать своей жизнью. Своей, но не тех, кто ему дорог.

— Кто же, кто же… родители? Нет, нет связи с предками. Ты один… хотя нет, есть братья… братья здесь, в пустыне… не бойся, никто из них не погиб… пока…

Он замер, не в силах сопротивляться, зрачки его расширились, оставив от радужки тонкий ярко-зеленый ободок.

— В одной связке, всю жизнь. Братья единокровные. Но их смерть ты бы пережил. Потому что своя смерть освобождает, но…

— Нет! — не голос даже, предсмертный хрип.

— Ребенок, — буквально чую, идя по следу чужих чувств, ощущаю все словно от первого лица: тепло прикосновений, нежность коже, тяжесть на руках. — Такой маленький, теплый, хрупкий… девочка. Дочь.