Помнишь ли ты…

Мы включили сигнализацию на всех лестницах в семь — значит, никто не мог покинуть здание таким путем, не имея карточки. А войти внутрь вообще никому не удалось бы.

— Тогда как же он проник внутрь?

— Предположим, он проскользнул мимо охранника на первом этаже, когда служащие возвращались с ленча, а затем целый день провел в корпусе без таблички гостя, в чем я сильно сомневаюсь. С другой стороны, на этаж Тревиса не попадешь без карточки, и это наводит меня на мысль, что он к тому времени уже был на этаже.

— Служащий?

— Не исключено.

А может быть, и служащая. Или же произошел обман зрения, а потом, когда Тревис обнаружил, что шкаф незаперт, его вдруг «осенило». Я снял отпечатки пальцев со шкафа и стола, и теперь их проверяют. После нашего разговора я займусь номером машины, но на это уйдет пара дней.

Он шагнул к двери, но его остановило раздраженное восклицание Коула:

— Пара дней? Почему не пара часов?

Едва заметное, беспокойное смущение Меррея уже насторожило Коула, прежде чем начальник службы безопасности успел ответить:

— И ты, и Тревис заметили «форд» и «шевроле» без труда.

В обоих случаях машины ждали на улице возле ваших домов — достаточно далеко и тем не менее на виду, верно?

— Верно.

— К сожалению, — с виноватым вздохом добавил он, — к такой на редкость неуклюжей тактике прибегают представители власти — либо государственной, либо местной. Они упорно считают себя невидимыми.

Брови Коула сошлись над переносицей, глаза похолодели.

— По-твоему, — уточнил он глухим и зловещим голосом, — за нами следит полиция?

— У меня возникает именно такое ощущение.

Я постараюсь подтвердить догадку как можно быстрее.

Он вышел, и Коул позвонил в агентство проката автомобилей, потребовав доставить ему седан к корпусу ровно в полдень.

Второй звонок был по личному, отсутствующему в списке номеру в Фэрфакс, Виргиния. Номер принадлежал одному из старших членов сената США — к советам этой персоны прислушивался сам президент, она входила в финансовый комитет и потому пользовалась огромным политическим влиянием.

Кроме того, этот сенатор уже получил триста тысяч долларов на проведение предвыборной кампании — от фонда, который поддерживал Коул Гаррисон, — и теперь надеялся на очередные инвестиции перед следующими выборами.

Жена сенатора Сэмюэла Байерса, Эдна, сказала, что ее муж находится на совещании. Коул оставил ей сообщение, но вынужден был несколько минут выслушивать уверения Эдны в том, как она обожает журнал «Красивая жизнь».