Помнишь ли ты…

Он был благодарен и удивлен, что ужин прошел так гладко и все приняли его словно нового друга семьи.

Все, кроме Эддисона.

Эддисон даже не старался соблюдать нейтралитет, и Коул догадался: Спенсу не нравится брак Дианы. Но он был слишком хорошо воспитан, чтобы тревожить родственников какими-либо проявлениями холодности. Коул знал, что мужчины вроде Эддисона, неизменно придерживались общества себе подобных, не важно, сколь глупыми, ограниченными или даже злобными ни были их влиятельные друзья. По своему социальному положению Эддисон считался врагом Коула в любой ситуации, в которой Коул противостоял кому-нибудь из членов «привилегированного сословия».

Коул прекрасно понимал это и потому всегда старался вызвать противников вроде Эддисона на открытый бой, где они не могли спрятаться за многочисленными светскими ритуалами и этикетом. Только тогда они испытывали неловкость и терялись, и поединок начинался почти на равных.

Но в данном случае Коул не видел причин вынуждать Эддисона переходить от пассивной неприязни к открытой враждебности.

Диана уже вышла за него замуж, и почему-то Коул не сомневался, что она не откажется от заключенного соглашения.

Ей можно доверять, понял Коул Он уже доверял ей, и сознавать это было непривычно и тревожно. Но затем он представил себе Диану, ковылявшую по лесу вслед за Кори, и его тревога сменилась весельем.

Несмотря на доброжелательную атмосферу, царившую за ужином, прощание вышло неловким и скомканным.

Новобрачным полагалось покидать дом невесты под дождем из риса и радостных пожеланий родных и друзей.

Застигнутая врасплох семья Дианы пыталась импровизировать, и, с точки зрения Коула, эти усилия выглядели так же мило, как и сами родственники.

Мать Дианы смущенно протянула руку зятю и пробормотала:

— Как приятно было вновь встретиться с вами после стольких лет, Коул! Надеюсь, мы еще когда-нибудь увидим вас здесь?

— Разумеется.

Дедушка пожал ему руку:

— Добро пожаловать в… добро пожаловать к нам в любое время.

— Спасибо.

Спенсер Эддисон не придавал событию особого значения, но выказал больше дружелюбия, чем неприятия:

— Вот уж не знал, что Диана не выносит грязь и змей.

А как же большой черный уж, который жил в конюшне Хэйуордов?

Желая воспользоваться возможностью и доказать Спенсу, как добр был Коул даже в то время, Диана опередила его:

— Коул выдрессировал его так, что он и не показывался, когда я приезжала.

— В самом деле? — произнес Спенс, поворачиваясь к Коулу и приподнимая брови в насмешливом удивлении.