Поединок. Выпуск 18

Пожалуйста…

Выркович преданно смотрел в мутные глаза сержанта, повторял, как заклинание, признания в любви, а сам думал: «Почему здесь никто никому, не верит? Каждый сам по себе. Людьми руководит какой-то утробный страх». Сашок о себе правду знает, но за других поручиться не может. Даже за сержанта, хоть и знаком по той, прежней жизни. И все же Полуян – единственная зацепка. Без него пропадешь. Не останется даже имени в памяти людей. До Вырковича ли, если об афганской войне даже в Союзе ничего не пишут. Столько ребят сгинуло, покалечено, а все секреты.

Что ж говорить о пленных?

С такими мыслями Александр, добравшись до подстилки, стал засыпать. И снова увидел Олесю. Почему она стоит посреди заросшего бурьяном поля? Почему прощально машет рукой? В глазах-васильках тоска. Губы, как у старухи, скорбно поджаты. О чем она плачет, не раскрывая рта, – протяжно, приглушенно?.. Негромкий щемящий вой разрывал душу, неумолимо вползал в уши.

Александр привстал, прислушался, втайне надеясь, что плач приснился.

Звуки шли из дальнего угла, где отдельно от всех лежал Танкист. Александр вскочил, подошел к нему. В блеклом свете лампочки увидел лицо, залитое слезами. Бесплотное тело Танкиста сотрясала мелкая дрожь.

– Ты что? – растерянно спросил Выркович, схватив Танкиста за плечо.

Тот разлепил веки, испуганно отшатнулся:

– Уйди. Не тронь…

– Может, надо чего? Так я…

– Сон привиделся, – ответил Танкист. – Страшный…

– Бывает. Мне тоже приснилось, будто с Олесей прощался. Олеся – подружка моя. И еще мама…

– А я сына видел, – признался Танкист.

– У тебя есть сын? Взрослый?

– Два годика было. Ходил уже. Смешной такой…

– Вернешься, в школу поведешь.

– Нет, – сказал Танкист и отвернулся.

– В школу теперь по новым правилам шестилеток принимают.

– Не увижу я его больше.

– Зря ты… – Выркович помолчал и, нарушив слово, данное Полуяну, шепнул: – Ребята побег организуют.

– Не выйдет, так и скажи прапору, – покачал головой Танкист. – Я трижды бежал. Последний раз пистолет добыл, почти до самой границы дошел…

– Ух ты, здорово! Как же снова влип?

– Так уж получилось.

Мальчонку местного встретил. Черный, как головешка из потухшего костра. В драной одежонке. За спиной – вязанка хвороста, тяжелая… Мне бы придушить гаденыша, да рука не поднялась.

– Отпустил?

– Отпустил… на свою голову. А он в деревню побежал и тревогу поднял. Нет, не судьба видно.

– Ну и дурак. Я бы убил… Но ты не отчаивайся, – с наигранной бодростью сказал Выркович. – Еще поживем.