Поединок. Выпуск 18

– Ну что же, друзья, главное я выполнил, отвел карающую руку от будущего родственника градоначальника. – Это как же? – удивился Маршалк.

– Да сынок Коншина, лицеист, помолвлен с дочкой генерала.

– Только этого нам не хватало. – Маршалк зло ткнул папиросу в пепельницу.

– Никак испугался, Карл Петрович? – усмехнулся Бахтин.

– Если бы я их боялся, – Марш ал к разлил водку по рюмкам, – то Москву бы давно всю напрочь заворовали. Выпьем, господа полковники.

До Обираловки поезд тянулся мимо станций с чудовищными названиями – Чухлинка, Кусково, Новогиреево… Рубин нахохлившись сидел у окна, закутавшись в шалевый воротник дорогого пальто, раздраженно поглядывал на убогость Подмосковья.

Даже тяжелый, по-настоящему зимний снег не смог украсить мрачноватый уездный пейзаж. То ли дело в Одессе. Сел в трамвай и езжай на 10-ю станцию Фонтана. Даже осенью акации кажутся зелеными, дачные домики веселы и ухожены, море шумит, ветер врывается в двери вагона, даже в непогоду по-черноморски ласковый."

"А здесь.

На дощатом фасаде станции истерзанная дождями надпись «Салтыковекая». У переезда мужик в рваном армяке, на расхлябанной телеге, лошадь унылая, худая. Сквозь лес дачные дома видны. Да разве сравнишь их с одесскими. Дыра эта Россия. Дыра.

И Салтыковка проплыла, полезли в окно дистрофичные трубы какой-то фабричонки.

– Станция Кучино! Следующая – Обираловка. Поезд стоит три минуты. За его спиной сочный басок объяснял кому-то:

– Кучино это потому, что здесь купцы, в Павлов Посад едущие, в кучу сбивались, потому как в лесу разбойники дюже шалили, грабили, с тех пор месту тому гиблому и дали название Обираловка.

На перроне жандарм указывал двум работягам в железнодорожных фуражках, как нужно убирать снег. Он запоминающе мазанул по Рубину глазами. Не каждый день из пригородного поезда выходит человек в седом бобре. Рубин, постукивая тростью, вышел на привокзальную площадь и увидел коляску. Навстречу ему выскочил юркий господин.

– С прибытием, Григорий Львович. – Он услужливо подсадил Рубина в коляску.

А в этом доме его ждали. Все до мельчайших деталей учел хозяин. На столе стояли только любимые Рубиным блюда и напитки. И сам Адвокат, в миру Андрей Петрович Федулов, один из самых крупных Иванов российской преступности, был не тот англизированный элегантный господин, которого Рубин привык встречать на бегах, в Купеческом клубе, в ресторанах. Сапоги, косоворотка, пояс с кистями. Только пробор был безукоризнен, как всегда.