Поединок. Выпуск 18

– А шофер?

– Шофера не было. Господин Дергаусов сам машиной управлял. Он еще швейцара попросил заводную ручку крутануть.

– Ну а дальше? – Мише не терпелось узнать финал.

– Часа через два вернулись, потом господин Коншин с мадам Вылетаевой подъехали, начали гулять. А под утро их к аппарату вызвали. Тут-то они и засобирались.

Да что вы все о деле и о деле. Евгений Иванович, закусывайте, я ваши корреспонденции с фронта от строчки до строчки читал, да и по московским делам вы пишете здорово, одна история с Распутиным дорогого стоит.

– Господин Коншин у нас бывает часто и гуляет широко, но…

– Я понимаю, Семен Семенович, – успокоил его Кузьмин, – тайна вкладов. – Именно.

Когда журналисты ушли, Семен Семенович надел пальто и шляпу.

– Я на часок отъеду, – сказал он помощнику, – так что ты смотри.

У дверей ресторана стояли уже постоянные лихачи, ожидавшие веселые компании.

Семен Семенович сел в коляску и приказал ехать на Малую Грузинскую.

Пройдя темной аркой, он вошел во внутренний двор и мимо палисадника прошел к дверям подъезда, поднялся на второй этаж.

На площадке было темно, и Семену Двигубскому даже не по себе стало, казалось, что кто-то стоит за его спиной.

Он похлопал по двери, нащупал язычок звонка, повернул. – Кто? – спросил мужской голос. – Я, Семен, открывай, Андрей.

Дверь открылась, желтый свет из прихожей осветил замусоренную лестничную площадку, и Двигубский обернулся.

Квартирка была небольшой. В две комнаты. Обстановка старая, от деда, почтового чиновника, осталась.

На ее фоне современные дорогие вещи, пепельница серебряная, английские часы «Нортон», изящные безделушки казались забытыми здесь случайно.

– Заменил бы ты это старье, Андрюша. – Семен Семенович сел на жесткий диван.

– Ты все об этом, Семен, у тебя дело или так просто?

– Были у меня сегодня писаки, интересовались Коншиным. – Значит, пожар не просто так был? – Видать, да.

– Сеня, купца Масленникова мы вытряхнули, так ему деваться было некуда. Он больше всего на свете боялся, что полиция узнает о тухлых консервах, которые он армии поставил, а Коншин…

– А на него никто и не лезет! Дергаусов и его мадам.