Поединок. Выпуск 18

– Сколько имущества сгорело, – огорченно вздохнул Маршалк, – сотни тысяч рублей.

– Так здесь же, Карл Петрович, – вмешался Кулик, – эти папахи и шинели лежали, да сапоги. Нет товара, нет дела, а то, что подполковник интендантской рапорт написал, они еще его в лихоимстве обвинят. – Но у нас накладные, все документы на товар.

– Так они, Карл Петрович, заявят, что товар-то качественный был. – И то, твоя правда, Валентин Яковлевич. Только когда рассвело, Бахтин увидел, что натворил огонь. К нему подошел Женя Кузьмин. – Ну как, Саша? – Потом расскажу.

– Пойдем, я тебя с главным пожарным познакомлю.

В нескольких шагах от них стояли двое: один в помятой пожарной каске, а второй – крепкий человек в поддевке и картузе, с вислыми седыми усами.

– Знакомьтесь, господа, – сказал Кузьмин, – это Александр Петрович Бахтин, известный наш криминалист.

– Очень приятно, – устало бросил руку в каске офицер, – ротмистр Андреев Николай Альфредович, городской брандмайор.

– Наслышан о вас, голубчик, – прогудел седоусый. – Да и рассказец ваш читал.

– Неплохо, совсем неплохо для полицейского чина. – Засмеялся репортер, – правда, я слышал, что вы гимнаст, английским боксом балуетесь.

– Баловался. Уж года два, как не участвовал в матчах.

– Напрасно, приходите к нам в Гимнастическое общество, есть занятные ребята. – Много сгорело, Николай Альфредович? – Весьма. – Пострадавшие есть?

– Мои пожарные грудью, можно сказать, отстояли склад медикаментов.

– Ну мы сделали, что могли, теперь ваша работа. Если какие вопросы возникнут, телефонируйте, милости прошу ко мне на Пречистенку, а пока, господа, извините, служба.

Брандмайор пошел к пожарным, ступая тяжело, как очень усталый человек.

– Досталось им, – прогудел Гиляровский, – давно на Москве такого пожара не было. Так что же, Александр Петрович? – Что я вам могу сказать, Владимир Алексеевич… – А вы, значит, мое имя и отчество знаете?

– Не кокетничай, Володя, – засмеялся Кузьмин, – тебя вся читающая Россия знает.

– Милые мои литераторы, дело о поджоге, думаю, примет самый неожиданный оборот.

Раздался бешеный стук копыт, и на двор влетела пролетка, в которой восседал, как монумент, полицмейстер второго отделения, статский советник Севенард.