Поединок. Выпуск 18

– Ну про налет мне, Петр Емельянович, известно, а вот что далее произошло.

– Знаю одно. Дело ставил человек местный, он же и нанял Сабана с товарищами. У Немировского того весьма редкие камни водились, но он им деньги да мелочевку всякую всучил. А наниматель, господин весьма серьезный, он на мелочи не работает. Поэтому Сабан завтра опять к ювелиру пойдет. – Значит, Сабан боится этого человека? – Еще как! – Может, коньячка, Петр Емельянович? – Не по моему вкусу, Александр Петрович.

– А если вашей любимой клюквенной фабрики Митина.

– Ох, Александр Петрович, все вы про нас, грешных, знаете.

Бахтин достал бокалы, налил клюковки и себе коньяку. Они чокнулись, выпили. – А где Метелица?

– Схоронили его вместе с погибшими солдатиками. – Кто еще пойдет с Сабаном?

– Прохор, да из Москвы сегодня прибыл Евстафьев Степка по кличке Сека. Пойдут «с добрым утром». – Петр Емельянович, а на кого же они работают?

– Александр Петрович, загвоздочка у меня одна образовалась.

– Бога побойтесь, Александр Петрович, я же этим дерьмом не балуюсь. Защити, будь отцом родным. – Так кто же навел?

– Я о чем и говорю, Александр Петрович, народ очень солидный будет и прибыль моя не малая.

По выражению лица Фролова, по глазкам его, щелочкам хитрым, Бахтин понимал, что знает Каин, все знает, но торгуется крепко, насмерть.

– Для старого друга все сделаю.

– Спасибо, Александр Петрович, – усмехнулся Каин, – я за тобой, как за стеной каменной, пора тебе долю с дела выделять.

Сказал и замер. А вдруг согласится, тогда не он будет в этот номер бегать, а Бахтин к нему. На секунду искорка надежды мелькнула.

– Да нет уж, милый Петр Емельянович, не быть мне твоим компаньоном. А имя скажи.

– Лимон ему кличка. Да ты его знаешь. Голыми руками не возьмешь.

Значит, опять Рубин. Господин респектабельный. Общественный деятель из Союза городов. Конечно не возьмешь, но попробовать можно. Ой можно, если, конечно, начальство не забоится.

– Спасибо тебе, Петр Емельянович. За ценную информацию. Ты мне все это на бумажке нарисуй, а внизу расписочку на пятьсот рэ.

– Не люблю я этого писательского дела, – вздохнул Фролов, – да, видно, судьба моя такая, а за «петрушу» благодарствуем.