Поединок. Выпуск 8

Повизгивая, мельтешили слепые пули, звонко ударялись о щит. И вдруг, уже почти отказавшись от безнадежной затеи, он почувствовал, что орудие слегка подалось, пошло. Вот оно замерло в верхней точке, и он, ликуя, навалился на него, собрав оставшиеся силы. Наверное, в обычной, будничной обстановке ему не справиться бы с такой задачей.

Орудие осело на свое прежнее место, и Кузнецов припал к земле, пережидая, когда схлынет это нечеловеческое напряжение, и чуть не плача от радости. Он не думал, как станет стрелять один, — такое и в голову не приходило, пока добирался сюда и потом боролся с орудием.

Но сейчас такой вопрос встал перед ним в прямой своей неизбежности, и он ответил себе на него без малейшего колебания. Иначе все, что сделано, теряло всяческий смысл. Пускай удастся сделать всего лишь несколько выстрелов, этим будет уже все оправдано, и он непременно сделает их, если не успеют убить. Придавало уверенности и то, что еще до форсирования Сиваша, до штурма Севастополя он был наводчиком на «сорокапятке» и потом, позже, командуя уже 76-миллиметровым орудием, не раз занимал в боях место наводчика. А как поднести снаряд, зарядить орудие, произвести прицельный выстрел — все было знакомо до последней мелочи.

Кузнецов, приходя в себя, поднялся с трудом, припал к панораме. Все было так, как и несколько минут назад: прямо перед окопами Бурова кипел бой. Тогда он волоком подтащил ящик поближе, чтобы был под рукой, выхватил из него снаряд и зарядил орудие. Волнуясь, но не торопясь — по нему не стреляли сейчас, — поймал в перекрестие ближний к себе танк и, на мгновение замерев, скомандовал себе: «Огонь!»

Грянул оглушительно выстрел, орудие рванулось назад, и снаряд с пронзительным визгом ушел вниз.

Танковую броню обдало огненными брызгами, машину даже чуть развернуло от удара. «Срикошетил!» — обожгла досадная мысль, и он, торопясь, уже почти автоматически перезарядил орудие и опять скомандовал себе: «Огонь!»

На этот раз снаряд угодил в борт развернутому танку, и пламя над ним взметнулось вверх, заклубилось вперемешку с черной, смрадной гарью.

«Вот так, — одобрительно сказал себе Кузнецов, досылая новый снаряд и чувствуя еще больший прилив уверенности. — Идите, идите, субчики, снарядов на всех хватит, тут после Корякина много осталось... — Ему стало вдруг не по себе, холодком обдало горячую, парную спину: — Ведь вот они, корякинские ребята и сам Корякин, каких-нибудь полчаса вели огонь из этого орудия. Полчаса назад... и вот их нет, ни одного...