Подчинись мне (СИ)

— хочу сказать, что мне не нужно ничего, кроме тех вещей, которыми я обладала до встречи с Абрамовым, но он грубо, в своей манере, перебивает меня:

— Тебя что-то не устраивает, учительница? - пронзает меня своим острым взглядом, точно мечом.

В самую грудь. И мне сильнее хочется заплакать. По проторенной дорожке из слез бежит новая крупная слезинка.

Не отвечаю, потому что очень хочу уехать домой.

— Вот и отлично! - замечаю, как краешек его рта едва заметно дергается, точно в усмешке.

Абрамов ведь выиграл. Одержал победу в нашей схватке.

Тимур поднимается со своего места, раздраженно откинув вилку. Та звонко дребезжит на столе, и мы с Никитой, точно завороженные наблюдаем за этим.

А Тимур уходит. Злобный и жестокий человек. Мне хочется верить, что сейчас он навсегда покидает мою жизнь.

— Прости, что тебе пришлось все это услышать, - обращаюсь к подростку, переведя дух.

- Ты можешь делать выводы какие хочешь. Ты вправе осуждать меня и даже возненавидеть, —"

"снова поджимаю губы, потому что слова даются трудно.

Мальчик тоже подскакивает со своего места, и его приборы, звякая, летят уже на пол. Вот и поговорили.

Я даже рада, что Никита предпочел промолчать. Мне бы не хотелось вновь выслушивать от него гадости.

Когда шаги стихают, в столовой оказывается взволнованная Алла Егоровна. Видно, что она хочет у меня что-то спросить, но не решается из соображений этики.

— Принесите, пожалуйста, мои вещи. Я возвращаюсь домой.

Не знаю, почему так дрожит голос, когда произношу все это. Почему совсем не чувствую облегчения. Меня ведь отпусти. Совсем. По-настоящему. А мне вовсе не хочется прыгать от счастья. Мне хочется сдохнуть.

— Да, конечно, я сейчас все принесу, — быстро откликается женщина, и снова удаляется, чтобы выполнить просьбу.

Ключи от подаренного мерседеса оставляю на столе.

Сейчас я мечтаю просто забыть его и все, что между нами было.

Оказавшись за воротами, вызываю себе такси и еду домой, напоследок все же взглянув на красивую красную машинку, что все еще стоит во дворе особняка Абрамовых, но уже без огроменного банта на крыше. И такое отвращение к себе берет, что я вновь давлюсь слезами.

Открывая дверь нашей с Егором квартиры, я надеюсь, что его нет дома. Но мне не везет.