Подари мне чешуйку

Добравшись до двери, застыла, потом постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

С некоторым удивлением отметила, что папа не один. У окна, спиной ко мне, стоял высокий мужчина в дорогой куртке, но на этом разглядывание незнакомца закончилось – я опустила голову, принимая самый несчастный вид и готовясь к расплате…

– Привет, папуль, – пробормотала тихо. – Как дела? Как съездил?

Дочернюю вежливость, увы, не оценили.

– Аделаида, милая, – в папином голосе прозвучало всё то же раздражение. – Ты ни о чём не хочешь мне рассказать?

– Не хочу, – тихонько прошептала я.

Отец этот шепот услышал и возмутился:

– Адель!

Я сделала жалобные глаза и подняла голову, чтобы поймать суровый взгляд. Потом опять глянула на стоящего спиной мужчину – неужели меня станут ругать при посторонних? Быть такого не может.

– Адель, я слушаю! – разбил вспыхнувшую было надежду отец.

– Э-э… Ну я…

– Что «я»? – подтолкнул папа.

– Не нарочно.

По лицу родителя скользнула тень недоумения.

– Что задымило? Ты вообще о чём?

– А ты?

Я спросила, и ровно в этот миг наш третий лишний повернулся. Жаль. Просто он оказался таким… невероятно сногсшибательным. Я даже охнула и позорно покачнулась, не в силах устоять.

Нет, ну в самом деле красавчик! И действительно незнакомец. Интересно, кто такой? Новый папин подчинённый? Какой-нибудь талантливый маг из далёкой-далёкой провинции?"

"Я украдкой перешла на магическое зрение, чтобы глянуть ауру, и… нет, ничего необычного.

– Адель, – прервал размышления папа, – давай попробуем иначе? Откуда ты знаешь этого… хм… мужчину?

Я тут же отвлеклась от ауры и удивилась.

– Я его не знаю.

– Да неужели, – фыркнул отец.

Нахмурилась, снова посмотрела на красавчика – он стоял в тени, возле полузакрытой гардины, но видела я вполне чётко.

– Точно не знаю. В первый раз вижу.

Папа помолчал, пытаясь распознать ложь. Потом прозвучало:

– Зато он тебя знает.

Тут я, наконец, сообразила, что наказание за дымящую колбу с повышенным магическим фоном откладывается, и расслабилась. Он знает? И что? Я-то тут при чём?

– Меня много кто знает, – ответила, пожимая плечами.

Отец вздохнул, но не отступился:

– Аделаида, я настаиваю.