Под крылом дракона

Прищурившись, я попыталась рассмотреть детали этого пламенного потока. В конце концов, чем черт не шутит? Все же другой мир, вдруг я и правда разгляжу упряжку с оленями да пухлого деда в безвкусном красном костюме, складывающего губы в традиционном «хоу-хоу-хоу»?

— Это хальюнги — огненные птицы, — голос Джалу прозвучал над самым ухом.

Я скосила глаза на дракона. Лицо его разгладилось, приобрело мечтательное, почти детское выражение.

— Они начинают свой жизненный путь в горах Аттогава. — Дракон говорил так тихо, что приходилось задерживать дыхание.

Поборов робость, я придвинулась ближе.

— Это свободные горы, не принадлежащие ни одному из королевств. На их заснеженных вершинах хальюнги вьют свои гнезда. Едва окрепнув, они выбираются из гнезда и начинают свой первый и последний полет — полет длиною в жизнь. Они делают круг над всем Мабдатом…

— Над всем? — Я не смогла сдержать изумленный вздох. — Получается, он так мал, что его может облететь обычная птица?

— Отчего же, Мабдат почти соразмерен Земле.

 — Дракон пожал плечами. Сообразив, что все это время жалась к его плечу, как продрогший щенок, я смущенно отстранилась, враз почувствовав, как бесстыдные ледяные ладони ветра забираются под рубашку, щекоча и без того покрытое гусиной кожей тело. Я вспомнила, что давно уже не слышала и не видела Хууба. Повертев головой, обнаружила его висящим вверх тормашками у входа на плато, нахохленного и распушившегося так, что не было видно глаз.

— Но и хальюнги далеко не обычные птицы, — продолжал дракон, — их полет от одного конца мира до другого длится ровно двадцать лет: они летят без передышки, без остановок, без сомнений… Хальюнги стремятся домой, обратно в горы… Чем ближе они к родным местам, тем сильнее машут крыльями, тем стремительней рассекают воздух — и тела их начинают гореть… Так что в гнезда на вершинах гор Аттогава опускается уже пепел.

Он лежит там, укрытый снегом, еще двадцать лет, чтобы по прошествии срока вновь возродить из пепла стаю юных хальюнгоа. "

"Дракон замолчал. Зачарованная рассказом, я наблюдала за вереницей: теперь мне четко виделись размашистые огненные крылья и тонкие вытянутые шеи — хальюнги уже добрались до восточного склона, а на западе вереница все еще не закончилась, так что казалось, будто небо разделено этой пламенной нитью на две половины.

— Красивая судьба, не находишь? Между прочим, сейчас мы наблюдаем чрезвычайно редкое зрелище, которое повторится лишь через сорок лет.

Я не ответила.