Под крылом дракона

Впрочем, уже сейчас я с гордостью могла сказать, что способна прочесть простенькие рукописные тексты, владею стандартным набором фраз туриста и знаю несколько заковыристых ругательств, вроде привычного для кочевых торговцев чертыхания: «хадыр!» — аналог нашего «черт побери!» или «дагуб-ба» — не немецкий «швайнехунд», конечно, но все же довольно грубый способ высказать неуважение к собеседнику.

Последнее я долго вытягивала из интеллигентного Джалу. Он сдался после того, как я обозвала его тыгыдымским конем и пригрозила, что в его отсутствие вынесу и спрячу все книги с неприличными картинками, коих на полках обнаружилось немало.

Дни за обучением проходили незаметно, сгорали, как бумажные салфетки под зажигалкой. Но до прибытия каравана все равно оставалось почти две недели, и я, чувствуя себя Робинзоном Крузо, прилежно отмечала каждый прошедший день зарубкой на спинке кровати.

Проходя мимо одного из стеллажей, я неловко зацепила локтем выступающий корешок книги. Та с тихим шлепком упала на пол.

«Сказания Акмала» — по слогам прочитала я черную витиеватую надпись на обложке.

Раскрыв книгу на середине, вдохнула терпкий древесный аромат страниц. С чтением рукописного текста не возникало ни малейших трудностей — настолько старательно, даже каллиграфично был выписан каждый символ.

«Сбрось свои косы, дева! — попросил рыцарь.

Охнув, я быстро перелистнула назад. Вверху страницы в обрамлении витиеватой цветочной рамки тонкими штрихами была изображена девушка, из окна башни сбрасывающая волосы, заплетенные в сотни косичек.

«Длиннокосая дева из Тилькома» — гласила надпись.

Да это же Рапунцель! Я принялась лихорадочно листать книгу.

Здесь была история про трех свинохвостых туурхов и серого лютозверя, про семерых лесных фей и Принца-Грязнолица, про Ту-Что-Уснула-Навек, фигурировал даже дракон в сапогах…

Как же так? Такие разные миры, а сказки — одни и те же…

Прижимая книгу к груди, я сползла на пол.

Я закусила губу.