Под крылом дракона

— Так у тебя сегодня день рождения? Что же ты молчал?

— Ну да, — дракон чуть выгнул бровь, — а что в этом такого?

— В этот день тебе полагается торт, подарки, можно не делать уроки и не убирать в комнате, — как маленькому, на пальцах, начала объяснять я. — А еще все друзья по очереди дергают тебя за уши.

— За уши? — округлил глаза дракон. — Зачем?

Я пожала плечами.

— Так уж положено.

— Странная традиция. И долго дергают? — Дракон смотрел на меня с видом ученого, выведывающего обычаи инопланетной враждебной цивилизации.

— По числу лет. Мне в прошлый раз шестнадцать тянули, в четыре руки! Сволочи зловредные… А тебе, кстати, сколько стукнуло?

Джалу поднял глаза к потолку, беззвучно пошевелил губами.

— Это получается… мм… хмм… тысяча сто тридцать два раза?

Я потрясенно присвистнула.

— Нет уж! — отрезал дракон. — Я на такое не подписываюсь!

— Ладно, — сегодня я была на удивление сговорчива, — тогда…

Эх, была не была… Иногда с вещами, даже столь милыми сердцу, приходится расставаться…

Пошарив в карманах, я извлекла на свет комок измятой ткани.

Чудесная все же вышивка. Тут тебе и пучеглазый дракон, смахивающий на кузнечика-мутанта, и рыцарь с бензопилой вместо меча, и удивительный пятиногий конь…

— Вот, — я протянула платок дракону.

Тот осторожно, словно я была прокаженной, подцепил белую ткань кончиками пальцев. Брезгливо повертел перед носом.

— Это подарок, — гордо ответила я, завидев в драконьих глазах немой вопрос.

Джалу еще некоторое время полюбовался «произведением искусства», затем сунул обратно мне в руки.

— Я уж лучше без подарков, по старинке.

Не особо расстроенная отказом (в конце концов, что рептилии могут смыслить в прекрасном?), я с любопытством уточнила:

— По старинке?

— Да. Ежегодно, в день своего появления на свет, дракон обязан доказывать, что достоин продолжать существование. С раннего утра и до поздней ночи соплеменники преследуют его, пытаясь убить. Разумеется, это просто ритуал. Смертельной опасности нет, а вот тяжелые раны и даже увечья обеспечены.

Я недоверчиво хмыкнула:

— Снова шутишь?

Дракон промолчал. Вперив взгляд в огонь, он усмехнулся, и от этой усмешки вдоль позвоночника забегали ледяные сороконожки.

Мы помолчали, наблюдая за языками пламени, облизывающими аккуратные поленца. Те жалобно потрескивали, изредка взрываясь снопами искр.

— Джалу… — робко позвала я."

"Дракон, сонно щурясь, отозвался маловразумительным бормотанием.

— Я ведь ничего не знаю о вашем мире.