Под крылом дракона

 — А как же… один замок — одно окно?

Усмехнувшись уголком рта, Джалу прищурил глаза, враз утратив всякое сходство с холоднокровным и отчетливо напоминая старого, битого жизнью, а потому очень хитрого лиса.

— Не думаешь же ты, в самом деле, что я — единственный дракон в этом мире?

ГЛАВА 6

ПОСИДЕЛКИ У КАМИНА

Гул шагов отдается от каменных стен, всякий раз заставляя болезненно морщиться, как от грохота боевых барабанов Тальзара. Я иду очень медленно, страшась неосторожным движением растревожить злобных химер, затаившихся в моей голове и норовящих то стаей гарпий наброситься на воспаленный мозг, то пуститься диким табуном, бьющим копытами изнутри прямо по черепу.

Такая боль обычна после использования мысленной речи, но все же я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать на весь замок благим матом. Лис спит, и слава Богу-Дракону! Ибо для этого беспокойного мальчишки, норовящего везде сунуть свой любопытный нос, сон, пожалуй, самое удачное состояние. По крайней мере, сейчас, когда это несчастье тихо посапывает в моем кабинете, я даже готов смириться с мыслью, что еще некоторое время его придется терпеть в стенах замка.

Медленно поднимаюсь по лестнице, хватаясь руками за влажные стены, перед глазами все плывет. Я знаю, что мне поможет — свежий воздух, ветер под крыло, шелест ночного моря…

Выхожу на широкую каменную площадку, очерченную идеальным полукругом.

Застываю на краю, раскинув руки. Ветер задувает под рубашку, безжалостно рвет волосы… Но мне сейчас и не нужна жалость — стихии все равно, и я люблю ее за эту честность.

Почувствовав прилив сил, быстро раздеваюсь, небрежно бросаю скомканную одежду на лестницу. Некоторое время держусь на краю, чувствуя, как ступни неумолимо соскальзывают вниз. Черные волны разбиваются о камни, лижут зазубренные уступы. Две лунные дорожки то рассыпаются, словно жемчуг, то соединяются вновь."

"Ноги соскальзывают, и я падаю в пустоту. Смогу ли когда-нибудь избавиться от страха, что всякий раз сжимает ледяной клешней сердце на первых секундах падения — еще не полета — и шепчет в ухо обветренными губами: «Не сможешь… а вдруг на этот раз не сможешь?.

Может быть, однажды, когда я окончательно перестану быть человеком, страх уйдет.

Знакомая боль выкручивает плечи. Первыми всегда вырастают крылья.

Короткий болезненный взмах… я кричу человеческой глоткой, но громкий надсадный рев исходит уже из драконьей пасти.