Под крылом дракона

Говорят, они потрясающе красивы — похожи на живые ледяные статуи…

Огненный ящер сделал над крышами домов широкий круг и замер над толпой, все не разбегавшейся, глядящей на меня десятками глаз с какой-то странной, жадной надеждой. Тонкий хвост вдруг перестал виться, распрямился раскаленной иглой… Мгновение — и вот уже дракон пикирует вниз, раздувая огромные легкие…

Не сразу я поняла, что происходит, зато люди, сгрудившиеся вокруг, оказались догадливей — с воплями принялись разбегаться кто куда, прячась обратно в дома.

Гигантский огненный шар, вырвавшийся из глотки, похожей на жерло разбуженного вулкана, обрушился на чайхану.

Изящный домик за моей спиной мгновенно превратился в полыхающие развалины. Волна жара сбила с ног, несколько метров проволокла по земле, пепел забил рот и глаза.

Кричали люди… Кажется, кого-то придавило балкой. Я протерла глаза рукой, закашлялась, выплевывая слюну, смешанную с гарью.

Не может быть… Нет, не верю!

Совсем рядом с воплем катался по земле человек — одежда на нем горела.

Дракон издал ликующий рев. Снова надулись легкие — сквозь приподнятые чешуйки и розовую кожу я увидела, как зарождается в его груди огонь…

Я замешкалась, но в последний момент успела вскинуть Руки, ставя щит.

Это было довольно неуклюжее и слабое заклинание — наш факультет не изучал защитную магию, и я освоила парочку самых простых приемов не столько даже из любопытства, сколько по настоянию Дея, который любил язвительно говорить, что даже такие простофили, как драконологи, должны уметь прикрывать от опасности собственное седалище.

Защитная пленка обволокла небо, заискрилась всеми цветами радуги, как мыльный пузырь. Ее хватило ненадолго — пленка лопнула, едва соприкоснувшись с огнем, но дело свое сделала: слизнув флюгер с черепичной крыши одного из домов, оранжевый шар исчез.

Дракон взревел, в голосе его слышались ярость и обида. Горящие плошки глаз заметались, выискивая неожиданного противника, и наконец нашли меня, скорчившуюся среди догорающих обломков.

Крылатый ящер открыл пасть и издал даже не рев — человеческий вопль, полный странной смеси отчаяния и торжества.

Я забыла, что нужно дышать. Лицо и ладони покрылись потом, к ним немедля пристали грязь и хлопья гари.

С запозданием пришел страх. По-хозяйски обнял, сдавил так, что затрещали ребра и заплясали перед глазами разноцветные круги.