Под крылом дракона

По обе стороны от ворот поигрывали копьями двое детин в алых замшевых камзолах с физиономиями выразительными, как кирпич.

Едва не вываливаясь из фургона, я с любопытством наблюдала за происходящим. Фудо, сидящий рядом, болтал ногами и со скучающим видом жевал сухой колосок.

Наконец Барух и начальник стражи пришли к соглашению — взаимовыгодному, судя по довольным физиономиям обоих и толстому кожаному кошелю, перекочевавшему из ладони торгаша в карман стражника.

С натужным скрипом огромные деревянные ворота, окованные железом, отворились, пропуская караван в город.

Столица оглушала шумом: грохотали колеса фургонов и повозок по булыжной мостовой, глухо отстукивали копыта лошадей, в один сплошной гомон слились человеческие голоса…

Горланили мальчишки, все поголовно в широких, закатанных до колен канареечных штанах и кепи, сдвинутых на правое ухо. Целыми стайками, безо всякого страха, бросались едва не под ноги лошадям. Праздно прогуливались горожане: мужчины — в длинных пиджаках, подвязанных широкими поясами, женщины — в приталенных глухих платьях до пола, с простыми гладкими прическами прятали напудренные лица под кружевными зонтиками.

— Никогда не был в столице? — Острый локоть Фудо ткнул меня в бок.

Я молча покачала головой, и, хмыкнув, музыкант оставил меня в покое.

Честно сказать, я ждала, что попаду в мрачный город Средневековья, но столица словно сошла со страниц сказок Ганса Христиана Андерсена.

С открытым ртом я разглядывала высокие, трех- и даже четырехэтажные дома, облицованные белым и красным камнем, кое-где красиво украшенные ползучим вьюном, задерживалась взглядом на вычурных вывесках — с незнакомыми словами, но вполне понятными картинками: сапог, грудастая женщина с кружкой пива, ножницы и моток ниток, наковальня.

Удивлял запах: никакой затхлости или смрада вылитых прямо на улицу помоев, пахло ванильной выпечкой, соломой и немного кислой капустой. Последнему запаху быстро нашлось объяснение — мы остановились возле рынка с цветастыми крытыми лотками.

Фудо резво спрыгнул на мостовую, помог мне спуститься.

Слуги Баруха принялись потрошить фургоны, вытаскивая тюки и корзины и утаскивая куда-то в глубь рынка.

Я продолжала, как зачарованная, таращиться вокруг, боясь даже моргнуть, чтобы ненароком не спугнуть чудесное наваждение.

Лишь сейчас я заметила, что между домами и на перекрестках безмолвными часовыми возвышаются массивные деревянные столбы, похожие на фонарные, с круглыми стеклянными навершиями.