По остывшим следам

– Очень интересно! – поразился коллежский советник. – Расскажите.

– В марте этого года близ Аметьевой деревни, за городской чертой нашли два трупа. Это оказались известные казанские «иваны» Перов и Шалаумов. Вместе они много лет заправляли преступниками в городе. У каждого своя банда, серьезные были деловики… И вдруг валяются бок о бок в канаве.

– Вареха как раз тогда появился здесь, – догадался сыщик. – Это он и его люди ублаготворили ваших «иванов»?

– Больше некому, – ответил доктор. – Но интересно то, что казнили обоих тем же самым необычным способом.

Перерезали горло, и характер ран был, что и у смотрителя Грабовского.

– След ведет к захваченной нами банде, – обрадовался Алексей Николаевич. – Но продолжайте, пожалуйста. Это был второй случай, а первый?

– Первый относится к тысяча девятисотому году. Я тогда служил в Уссурийском крае младшим врачом Первой Восточно-Сибирской стрелковой бригады. Места там необычные, и вообще весь Дальний Восток удивительный…

– Знаю, доктор, я полгода оттрубил на Сахалине начальником Корсаковского округа.

– Вот как! Тогда вам легче меня понять. Не бывали ли вы случайно на полуострове Сидеми?

– Это не он называется также полуостров Янковский?

– Имя прозвучало! – рассмеялся Онкель. – Сидеми и есть земля Янковских. Как раз про них я и хотел вам рассказать. А вы, оказывается, в курсе.

– Ну, в самых общих чертах. Старика Янковского, Михаила Ивановича, я знал мало, а вот его сыновей – чуть лучше. Когда пришло время покинуть Сахалин, мы с моим товарищем бароном Таубе задержались во Владивостоке.

И ездили на охоту на полуостров. Даже барса застрелили.

– В доме гостили?

– Ночевал однажды.

– Ну вот там я и встретил впервые эти странные раны.

Лыков, до того улыбавшийся, как всегда при хорошем воспоминании, сразу посерьезнел.

Упомянутая семья была очень популярна на русском Дальнем Востоке. Патриархом ее являлся бывший каторжник и польский аристократ Михал Новина-Янковский. В 1863 году молодым человеком он угодил в Забайкалье за участие в восстании.

Получил восемь лет каторги, но затем срок уменьшили вдвое, и через четыре года поляк вышел на поселение. Путь домой ему был заказан, и Янковский остался в диковинном краю. По характеру он был первопроходцем и исследователем. Сначала Михал промышлял золото на Олекме. Потом на лодке сплавился по Аргуни и Амуру к океану. Нанялся управляющим золотыми приисками на остров Аскольд в заливе Петра Великого.