Плохое воспитание

Просто держись от меня подальше, окей? Может, тебе лучше вернуться в Лондон?

Чем дольше я говорил, тем сильнее вытягивалось лицо Ассоль. К концу этой нескладной бравады собеседница и вовсе смотрела на меня волком.

– Ну и свинья же ты. Какой же ты долбанный идиот! – Вздрогнул, когда она ловко сняла туфлю, запустив ею мне в грудь. – Зла не хватает! – любимая потянулась ко второй туфле, но я вовремя подскочил, не позволяя ей добить меня пятнадцатисантиметровой шпилькой.

– Слушай, я и так, мягко говоря, не в настроении! Прости, что вчера так резко всё свернул.

– Ты думаешь, я вот так просто откажусь от тебя?! Раз ВИЧ – значит, свободен?! Что за предрассудки, Царев? – глаза блондинки заволокло пеленой слез.

Поморщившись, я тяжело вздохнул.

– Ты, наверное, не поняла. С очень большой вероятностью я болен ВИЧ. К счастью, мы всегда предохранялись, поэтому тебе нечего опасаться.

В кабинете повисла тяжелая могильная тишина.

– Ты живешь в каменном веке, если думаешь, что всем окружающим надо бежать от тебя, как от чумы.

– Ассоль, прошу, не надо…

– Чего не надо?! Я готовила доклад на тему ВИЧ в университете. При правильной терапии больные иммунодефицитом могут производить абсолютно здоровое потомство и прожить много лет!

– Спасибо, но я… – замолчал, не в состоянии подобрать правильных слов.

Впервые в жизни чувствовал себя настолько дерьмово, а еще до глубины души был поражен, что она не унеслась, сверкая пятками, только от одного упоминания этой жуткой аббревиатуры.

– Поехали! – тихо, но уверенно обратилась ко мне собеседница.

– Слушай, у меня еще полно работы…

– Быстро поднимай свою задницу и марш в больницу! Ты сдашь экспресс-тест по слюне. Он будет готов через двадцать минут.

– Хорошо, – пробубнил, стискивая ладони в кулаки.

– Гвидон… – Ассоль подошла вплотную, ласково коснувшись губами моего рта: кончик языка скользнул глубже, но я отстранился. – Я все время хочу тебя целовать… Ничего не могу с собой поделать, – смущенно улыбнулась, глядя на меня полными любви глазами.

После этого легкого прикосновения внутри что-то взорвалось. Я сгреб её в охапку, обняв с такой силой, что у блондинки захрустели ребра.