Плохой Волк

Казалось, точно отключусь, но еще несколько жарких секунд, тело полыхнуло, мышцы таза начали сжиматься. Стало еще острее и безумнее, чем до этого.

— Кайфуешь от меня, знал, что так будет…

Глубокий рык, стон, толчок.

Финал…

— Моя… Кайфовая. Моя сука…

Упали и рассыпались, будто домик из колоды карт. Не могли дышать, двигаться. Первым пришел в себя Савелий, шлепнул меня по ягодице, куснул, поцеловал, потерся щетиной.

— Пить? — поинтересовался у меня. — Не отвечай, сейчас принесу.

Он поднялся и вышел из комнаты, а я подумала: как бы не сдохнуть? У меня сердца нет, оно даже не билось в груди, словно растворилось во всем теле.

— Вода? Вино?

А?

Так быстро вернулся.

Сам Волков приложился к бутылке вина, мне протянул минералку.

Я с трудом вытащила из-под себя подушку. Между ягодиц было липко, влажно от его спермы. Волк хлебнул еще немного вина и наклонился, боднув мой лоб своим.

— Вот теперь, Пирожочек, ты со сливочной начинкой. Как и должно быть…

Как ему хватало сил шутить?

Я — все.

Глава 35

Глава 35

Рита

После такого секса я даже шевельнуться боялась, чувствовала, как задница горела огнем, но телу было приятно.

Замерла, дыша…

Незаметно для себя так и уснула. Волк рядом. Я даже сквозь сон чувствовала его присутствие, тугие объятья, жадные, собственнические поглаживания между ног, по груди.

Потом он меня снова трахал. Я проснулась от того, что он перевернул меня на бок и вошел.

— Хочу тебя… Лежишь тут, с мокрой секси киской. Как рядом с такой уснуть и еще раз не кинуть пару палок?

Он трахал меня, лежа на боку, долго и медленно трахал.

У меня же просто сил не осталось…

***

Раннее утро. Кажется, еще даже не рассвело, как следует.

Я осторожно, по миллиметру выбиралась из-под руки Волкова, но тут же ощутила, как его пальцы сжались на горле.

Черт побери! Не привыкла я к такому обращению. К тому же после всех этих полупризнаний и ультраоткровенных ласк я отчего-то решила, что слова про “особенную” что-то, но значили.

Но разве особенных хватают за глотку, как сук провинившихся?

На автомате, причем…

Я застыла.

В голове пронеслись его слова: “Сука моя….”

Похоже, это потолок. Потолок всего, что может быть. Быть его сукой, податливой, откровенной, послушной.

— Больно делаешь, — царапнула от души ногтями по руке Волкова.

Он немного ослабил хватку, забубнил что-то неразборчивое мне в волосы и вжался окаменевшим членом между ягодиц.