Плохой Волк

Круовые движения пальцев и его языка — двойное безумие, наслаждение…

У меня закружилась голова от его ласк.

— Почувствуй себя королевой, сладкая. Никому такое не делал, — сообщил он в кратком промежутке и снова занялся мной.

Вот теперь он точно плотно и серьезно занялся мной, заставив меня скулить и стонать иначе, и мурлыкая, и трясясь от удовольствия.

— Хорошо? — спросил он между ласками. — Тебе хорошо? Или мне остановитсья?

— Хорошо, да, хорошо… Ааах.

Нажим его языка усилился, я уткнулась влажным лбом в простынь, оперлась на локти и выгнулась, совершенно забыв о стыде.

— Вот так, да… Давай свою попку…

Волк толкнулся языком глубже, дразня и трахая, трахая и дразня. Мои мышцы пульсировали, требуя освобождения."

"Непроизвольно я выгнулась еще сильнее и задрожала, толкнувшись ему навстречу. Он начал двигать языком быстрее. Пальцы под моим телом поменяли свое положение.

Теперь большой палец танцевал на клиторое, а указательный и средний погружались в меня.

Так горячо, так влажно…

Забывшись, я начала стонать глубоко и громко, тело вдруг сжалось.

— Умница, умница… Стой так. Не двигайся…

Еще пара шлепков по заднице, место языка сменили его пальцы, без сопротивления проникшие внутрь. Он погладил меня, толкнулся несколько раз и накрыл собой.

Кажется, я уже понимала, что произойдет дальше, но просто не могла пошевелиться, только ощущала, как он прижался бедрами и…

— Я хочу в тебя.

Еще несколько толчков его пальцев и… миг пустоты, которую мгновенно сменила толстая большая головка члена.

— Боже…

— Тшшш… Все хорошо. Как по маслу… Давай… Я о твоей заднице с первого дня мечтаю. Пиздец, она у тебя горячая…

Волков навалился телом, стиснул меня руками, одна обвилась поперек талии, вторая начала сминать грудь, проникнув под кофточку.

Толчок. Толчок.

Глубже…

Все горело.

Пульсировалало сладким сиропом только что пережитого удовольствия.

Жгло и горело от того, какой он тугой, толстый, большой…

— Впускай, впускай… Я долго сегодня твою попку объезжать не буду, дерну пару раз и кончу в тебя, — пообещал он, куснул за затылок, зарычав, и начал трахать, двигая бедрами.

Не отодвинуться.

Не шевельнуться.

Только гореть и покрикивать.

Один-два раза? Ничего подобного…

Острый, быстрые, глубокие рывки.

Перед глазами потемнело, ощущений оказалось слишком много.