Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

С другой стороны, если удрать прямо сейчас, за нами станут охотиться целых две команды. И это не считая Рубаки, у которого вообще неизвестно что на уме. А ведь придется еще подстраиваться под ритм часов. И подумать о Бити. Раз Джоанна спасла его исключительно ради меня, то не преминет убить, когда мы улизнем. И тут я спохватываюсь: изобретателя все равно не спасти. Победителем станет лишь один из нас, и это должен быть Пит. Любые решения нужно принимать, исходя из его интересов.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

 — Останемся, пока не погибнут профи. Но не дольше. — Поворачиваюсь и машу Одэйру: — Эй, Финник, давай к нам! Мы тут придумали, как тебя снова сделать красавчиком!

И вот уже мы втроем очищаем тела от струпьев и натираем друг другу спину, помогая стать розовыми, как здешнее небо. Потом все равно приходится наложить слой мази: кожа еще чересчур уязвима для солнца, да и в зарослях лишняя маскировка не повредит.

Бити подзывает нас к себе. Оказывается, за эти часы он и в самом деле что-то надумал.

— Думаю, вы согласны, что наша следующая задача — избавиться от Брута и Энорабии, — мягким голосом произносит он. — Вряд ли они отважатся еще раз напасть в открытую, ведь численный перевес на нашей стороне. Можно, наверное, их выследить, но это опасный и утомительный труд.

— По-твоему, они тоже разгадали секрет арены? — вставляю я.

— Если даже и нет, скоро разгадают. Может, не так подробно, как мы. Но должны же они заметить, что здесь любая угроза имеет свои пределы и что эти секторы располагаются по кругу.

Тем более нашу последнюю драку прервали распорядители. Для чего? Мы знаем, это была попытка сбить нас с толку, но ведь и профи зададутся таким вопросом. Рано или поздно они смекнут, что арена — это часы, — продолжает Бити. — Поэтому я предлагаю поставить нашу собственную западню.

— Погоди, я схожу за Джоанной, — вмешивается Финник. — Она взбесится, если узнает, что пропустила такой важный разговор.

— Необязательно, — бормочу я, потому что куда уж ей больше беситься?

Но парня не останавливаю.

Если вдуматься, мне тоже было бы неприятно угодить в подобное положение.

Когда Финник с Джоанной присоединяются к нам, Бити просит всех отойти чуть подальше и начинает чертить на песке. Сначала — круг, разделенный на двенадцать секторов. Это арена. Выходит не так достоверно, как у Пита, — скорее, как у человека, чей ум занят совершенно другими, куда более сложными заботами.