Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

— Помни, кто твой враг, — договаривает Хеймитч. — Ну, все. Идите уже отсюда.

И мы шагаем по коридору. Пит хочет зайти к себе на пару минут, чтобы смыть боевую раскраску, но я его не отпускаю. Что, если дверь между нами захлопнется до утра, и мне придется всю ночь провести одной? И потом, в моей комнате тоже есть душевая. Нет, я не дам ему разомкнуть наши руки.

Удается ли нам поспать этой ночью? Не помню. Мы обнимаемся, удалившись куда-то в призрачную страну между грезами и реальностью. Не разговариваем. Каждый боится потревожить другого в надежде подарить ему несколько драгоценных минут отдыха.

На рассвете приходят Цинна и Порция. Значит, Питу пора уходить. На арену трибуты поднимаются в одиночку.

— Скоро увидимся, — произносит он, чмокнув меня на прощание в губы.

— Скоро увидимся, — эхом отзываюсь я.

Стилист провожает меня на крышу. Уже на лестнице, спущенной с планолета, я спохватываюсь, что не попрощалась с Порцией.

— Ничего, я все передам, — успокаивает Цинна.

Электрическая сила заставляет меня примерзнуть к лестнице до тех пор, пока доктор не вводит под кожу левого предплечья следящее устройство.

"Оказавшись в комнате Стартового комплекса, я принимаю душ. Цинна заплетает мне волосы в косу и подает одежду трибута. В этом сезоне она состоит из костюма типа облегающего комбинезона (очень тонкая ткань, застежка-молния на груди), дутого пояса толщиной в шесть дюймов, покрытого блестящим пурпурным пластиком, и пары нейлоновых ботинок на резиновой подошве. Я предлагаю стилисту ощупать материю.

— Что скажешь?

Он озабоченно хмурится.

— Даже не знаю. От холода или воды она точно не защитит.

— А от солнца? — Мне представилась раскаленная пустыня без единого облачка в небесах.

— Возможно. Если ее обработали… Ой, чуть не забыл.

Цинна достает из кармана золотую брошь с пересмешницей и прикалывает ее на костюм.

— Вчерашнее платье было великолепно, — произношу я.

Великолепно до безрассудства. И он это понимает.

— Вот я и подумал: тебе понравится, — отвечает он с натянутой улыбкой.

Мы садимся, как в прошлом году, и держимся за руки.