Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Они даже собирают ему в обратный путь коробку с крошечными пирожными разных сортов, чтобы было что изучить спокойно дома, по возвращении.

— Эффи сказала, что к часу нам нужно быть в поезде, — говорит Пит. — А теперь?..

— Почти полночь, — отвечаю я.

И, бесцеремонно сорвав шоколадный цветок с верхушки печенья, грызу лепестки.

— Настало время поблагодарить всех и попрощаться! — словно по нотам выводит Эффи, возникшая неизвестно откуда прямо под боком.

Редкий случай: в эту минуту я влюблена в ее маниакальную пунктуальность.

— Разве мы не должны попрощаться с хозяином? — спохватывается Пит.

— Ему не до вечеринок, и без того уйма дел, — отмахивается провожатая. — Завтра от нашего имени придут благодарственные подарки с карточками, я позаботилась… А, вот вы где! — кричит Эффи и машет парням из обслуги, буквально взвалившим Хеймитча на свои плечи.

Мы едем по улицам Капитолия в автомобиле с тонированными стеклами, позади — машина с командой подготовки.

Хеймитч заперся у себя. Цинна заказывает всем чай, и мы рассаживаемся вокруг стола. Эффи безудержно тарахтит о своем расписании, напоминая, что тур победителей не закончен.

— Впереди еще фестиваль Жатвы в Двенадцатом дистрикте. Предлагаю выпить чайку — и всем спать.

Никто не возражает."

"Открыв глаза, я понимаю, что близится полдень. Моя голова покоится на руке Пита. Не помню, как он пришел прошлой ночью. Поворачиваюсь осторожно, чтобы не разбудить его. Оказывается, он уже проснулся.

— Ни одного кошмара, — говорит Пит.

— Что? — не понимаю я.

— Ты всю ночь проспала без кошмаров.

И верно. Интересно, когда такое случалось в последний раз?

— Мне что-то снилось, только не страшное, — вспоминаю я. — Вроде бы пересмешница, а на самом деле — Рута.

— Куда же она тебя звала? — спрашивает Пит, убирая с моего лба растрепанные волосы.

— Не знаю, — вздыхаю я. — Мы не дошли до места. Но мне было хорошо.

— Да, у тебя был счастливый вид.

— Слушай, а почему я не чувствую, когда ты видишь плохие сны?

— Трудно сказать. Кажется, я не мечусь и не вскрикиваю. Наоборот, просыпаюсь — и словно цепенею от ужаса.