Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Кое-как вытираюсь насухо, набрасываю халат — и в то же мгновение в ванной комнате бесцеремонно появляется команда подготовки. Какая уж тут приватность. Что касается тела, между мной и этой троицей не осталось тайн.

— Китнисс, брови! — прямо с порога верещит Вения.

Хотя над моей головой собираются черные тучи, я все равно давлюсь усмешкой. Лазурные волосы Вении торчат во все стороны острыми клочьями, а прежние золотистые татуировки над бровями заворачиваются уже и под глаза.

— Да ладно, брось, — снисходительно похлопывает ее по спине Октавия, настоящая пышечка по сравнению с костлявой подружкой.

Она хватает мою ладонь своими бледно-зелеными руками — нет, скорее уже не бледно-, а ярко-зелеными: видимо, дань последнему писку капитолийской моды.

— Ну правда, Китнисс, с чем мне теперь работать? — почти рыдает Октавия.

Это верно, за последние несколько месяцев я изгрызла ногти до самых корней.

— Извини, — бормочу я под нос.

Все хотела избавиться от досадной привычки, однако приличный повод так и не подвернулся. Меньше всего в это время я размышляла о том, как бы угодить команде подготовки.

Флавий приподнимает несколько прядок влажных и спутавшихся волос — и неодобрительно трясет головой, разбросав оранжевые кудряшки.

— Честно скажи, к ним кто-нибудь прикасался? — говорит он сурово. — Помнишь, тебя просили не трогать волосы.

— Да! — Хорошо, что хоть в этом не подвела. — Вернее, нет, их никто не стриг.

Ничего-то я не учитывала. Просто руки не доходили. Заплетала привычную косу — и все."

"Кажется, это смягчает их праведный гнев. Меня осыпают дождем поцелуев, усаживают на кресло в спальне и, по заведенному обычаю, принимаются разом без остановки трещать, даже не дожидаясь ответа. Пока Вения колдует над моими бровями, Октавия клеит фальшивые ногти, а Флавий втирает в голову что-то клейкое, я успеваю чего только не наслушаться о Капитолии. И что последние Игры «были просто блеск», и что потом в Капитолии некуда было деваться от скуки, и что все ждут не дождутся нашего с Питом возвращения в последний день тура.

— Ой, ты, наверное, волнуешься?

— Ты такая везучая!

— В первый же год — и сделаться ментором Квартальной бойни! — взахлеб восторгаются эти трое.

— Ну да, — говорю я бесстрастно.

А что остается? Даже в обычное время быть ментором — не пожелаешь и злейшему врагу.