Плохиш

Честнее всего было бы сказать, что времени оказалось недостаточно, и сегодняшняя встреча материализовала ее самый большой страх – вновь попасть в зависимость от Стаса Онегина. Она обещала никогда не лукавить ни себе, ни окружающим. Себе так в первую очередь. И правда была такова, что если бы Стас встретил ее раскаянием и предложением попробовать начать сначала – она бы отбросила все обиды, и бросилась ему на шею. Интересно, где проходит грань, отделяющая любовь от пагубной привычки?

— Иди сюда, - Никита подвинулся на кухонном диванчике и похлопал около себя.

Стоило Владе сесть рядом, он тут же обнял ее, а она, подчиняясь внутреннему порывы, забросила ноги ему на колени. Не самая удобная поза, учитывая длину платья, но она отчаянно нуждалась в защите его крепких жилистых рук. Никита расстегнул заколку, одну за другой вынул шпильки из ее волос.

— Я знаю, что прошлое часто оставляет неизлечимые раны, - сказал он шепотом, как будто боялся, что их может подслушать единственный свидетель тайного свидания – полосатый кот по кличке Себастиан.

Влада не смогла удержаться от смешка. Если разобраться, то Онегин действительно стал ее личной болячкой, которую как ни старайся – не вылечить.

— Извини, что испортила вечер.

— Ерунда, - отмахнулся он. – Мне бы хотелось, чтобы это было самым большим разочарованием наших отношений."

"Он как будто собирался сказать еще что-то, но передумал, поджал губы. Влада же, поддавшись еще одному импульсу, отодвинула прядь с его лба, прошлась пальцем по спинке носа, прикоснулась к губам. До чего же он хорош, этот сдержанный уверенный в себе мужчина. Почему она вообще разменивается на мысли о Стасе, когда рядом есть он, и его руки, теперь уже властно прижимающие ее к себе?

— Я был уверен, что смогу сдерживаться, - прохрипел он ей в губы.

В коротком глухом смешке она едва узнала себя. Никита потянулся губами, а она запрокинула голову, дразня и играя. В его синих глазах появился блеск охотника, но он позволил продолжить игру. Первый легкий поцелуй угодил ей в подбородок, второй - в место за ухом. Но против третьего властного и горячего, ей нечего было противопоставить.