Пленница тирана

И я не хочу, чтобы шлюха открывала рот, когда я ее трахаю. Только когда трахаю в рот, — это понятно? Поэтому — просто заткнись. И перестань уже всхлипывать."

"Рванул на мне эту полупрозрачную ткань, — и она паутиной обвисла на его руках, обнажая меня полностью.

Швырнул обрывки бывшего платья по обе стороны кровати, рассматривая меня снизу вверх, дернул ноги еще сильнее в разные стороны.

Меня жгло. Будто его взгляд оставлял ожоги везде, где прикасался.

Уставился прямо мне между ног, — и я только вдрагиваю всем телом, так и лежа перед ним, все распахнутая, вся напоказ.

Дернул мои ноги снова, еще сильнее в стороны, — застонала от боли, но вовремя прикусила губу. Молчать. Лучше молчать и не издавать ни звука. Просто ждать, когда этот кошмар закончится.

Его глаза поползли вверх, прожгли живот там, где пупок, поднялись к соскам… Издав какой-то странный звук — то ли хрип, то ли тихое рычание, он снова вернулся к моему лицу, наваливаясь на меня огромным тяжелым телом.

Глаза засветились как-то иначе, — кажется, он остался доволен тем, что рассматривал.

Потащил мою руку своей вниз, заставив обхватить его член, — такой огромный, что и в руку не помещается, и стал водить по нему, положив свою руку поверх моей, заставляя сжимать все крепче.

Второй рукой крутанул, сжав с силой, мой сосок, — все тело изогнулось от острой пронзительной боли.

Снова поднял на меня взгляд, — тяжелый, такой, от которого еще сильнее, чем от боли захотелось дернуться, — но я напряглась, — так, что, кажется, каждая клеточка тела выгнулась дугой, — и заставила себя замереть, сжав простыни руками еще сильнее.

Похоть и… какая-то ярость сверкнула в этих обжигающих ледяных глазах, — лучше притихнуть, лучше не злить его.

Даже дышать невозможно стало под этим взглядом, — медленно, через нос выпускала из себя воздух.

Лучше опустить глаза, а то еще примет за вызов, или опять решит, что я разыгрываю ужас, которого никак не могу ни сдержать, ни спрятать, — так и сделала, уперевшись взглядом в его грудь, — но легче не стало.

Да он же меня раздавит или просто разорвет, мамочки!

Зажмурила глаза, — так, что веки начали болеть, до рези, пытаясь смириться с неизбежным.