Пленница тирана

Хотя — все равно не поможет…

— А она — ничего, — другой дернул на мне футболку и больно сжал грудь, — так, что я заорала, — даже не знаю, от чего больше — от ужаса или действительно от боли, за что получила новый удар.

— Заткнись, сказано. Все равно тебя нам отдадут. Так что — лучше будь поласковей. Тогда и мы, может, с тобой помягче будем, — рука сжала мою грудь еще сильнее, так больно, что выступили слезы, а саму меня насквозь, до низа живота пронзило болью.

— За что? Почему? — всхлипывала я, ничего уже не понимая.

Кроме одного, — прав был брат, когда не хотел, чтобы я здесь работала!

И новая волна ледяного ужаса окатила, заставляя застыть, — никто мне не поможет! Они сделают со мной все, что захотят, — и никто ничего не сможет против них!

Глава 11

— Все равно в расход пойдет, — процедил один из них, толкая меня в какую-то дверь на втором этаже, — кажется, это комната охраны. — Маниз таких сучек не прощает.

От толчка я полетела на пол, ударившись спиной так, что снова выступили слезы и болезненная испарина на всем теле.

— А мы можем попользоваться, пока она еще со всеми конечностями, — хохотнув, он подошел ко мне ближе, широко расставив ноги. — Час-полтора для хозяина ничего не решают.

Дернул меня за волосы вперед, — так, что лицо уперлось в его брюки.

Расстегнул ширинку, толкнувшись к моему лицу.

— Покажи мне, сучка, как ты умеешь сосать, — его твердый член, правда, через боксеры, начал тереться по всему моему лицу, — лоб, подбородок, щеки, — и я снова закричала.

— Я ничего не сделала! Отпустите! Если это из-за того, что вместо кухни я была в зале, — так мне Сармат приказал! Спросите у него!

— Заткнись, — меня снова дернули за волосы, теперь уже сзади.

Я их не разбирала, — ни голосов, ни лиц.

В затылок тоже уперлось что-то твердое, начав тереться о голову.

Тот, что стоял сзади, обхватил меня за шею так, что в один миг перед глазами потемнело и стало нечем дышать.

— Рот у тебя не за этим, — смяв губы, разжал их, толкнув мне в рот свои пальцы.

— Соси. Покажи, что ты умеешь.

Нет! Это дурной сон!

Грудь сжали чьи-то руки, — послышался звук разрываемой ткани на груди.

Ослепило от того, как схватили и выкрутили соски.

Я заорала."

"— Вот так, да, будешь орать, да, — тот, что толкался в меня членом спереди, прижался мошонкой к подбородку. Тошнотворный запах чужой плоти обжег даже через белье.