Пленница тирана

Блядь, — до чего я докатился, — аж смешно становится, когда на свою рожу в зеркало смотрю. Взлохмаченные волосы, полубольной взгляд, помятая одежда, которой так и не снял…

Пацан я, что ли, малолетний, на хрен?

Вопросы у меня серьезные, — а я тут из-за девки дурью маюсь! Даже чуть собственного слова не нарушил и чуть не пришел к ней сам! Как одержимый, блядь!

Глава 42

Вера."

"Не знаю, сколько прошло времени, — мгновение или вечность, ночь или сутки, — время будто остановилось, а меня трясло, как в лихорадке.

Не знаю, в какой момент я дернулась, вскочив на ноги и лихорадочно заметалась по своей клетке-тюрьме.

Не соображая, не думая, — вылетела из нее, шлепая босыми ногами по холодному полу подвала, — эти шлепки босых бог застучали в ушах, сливаясь с бешенным ритмом сердца.

Металась, мысленно воя, — понимая, что натворила страшное.

Мысли о том, чтобы идти к нему и вымаливать прощение — не было, — да и сама по себе такая мысль пришла бы мне в голову последней.

Не будет прощения, — я уже знаю и его злость и его жестокость. И то, что его так разозлило — мне не изменить, — ну, как? Как мне убрать свои чувства к нему из глаз? Это невозможно, — а его накрыло бы злостью еще сильнее, — и неизвестно, что тогда со мной бы было! И что будет теперь, особенно, если он ждет, а я — не приду…

Нет, — скорее я, в своей панике, готова была биться головой и каменные стены подвала.

Разбить ее, покалечить или вообще — убиться.

Не знаю, — я просто бессмысленно панически металась, до тех пор, пока…

Пока на всей скорости не вылетела из подвала!

Он не запер дверь!

Был слишком зол, психанул, — или специально оставил открытой, ожидая, что я все-таки приду?

Не важно.

Это все — неважно.

Серел рассвет, кое что я уже успела рассмотреть в свою предыдущую вылазку.

Лихорадочно метнулась обратно, набросила оставленную для меня нормальную одежду.

Одни платья, никакой обуви, хотя сейчас кроссовки и джинсы стали бы пределом счастья!

Но- неважно.

Все — неважно!

Главное, — у меня появилась еще одна возможность выбраться, еще один шанс, — и я его уже не упущу!

Я кралась у самой кромки скал, — и, сбивая ноги, неслась по лужайке, — спотыкаясь о декоративно наваленные камни, падая, один раз даже полетев вниз кувырком, — умудряясь даже не вскрикнуть, не издать ни звука, и только бешенное дыхание и колотящееся сердце разрывало грудь.