Пленница

Отовсюду несет потом и дорогими духами. Толпа скандирует, но я не слышу, что именно. Я просто смотрю на него. Адам же обводит публику мрачным взглядом. Качает головой, усмехается и поднимает вверх кулак. Зрители визжат от восторга!

- Бывших Черных черепах не бывает! - кричит ведущий. - Алтай, наш бессменный чемпион, снова на ринге!

Теперь их там только двое. Я интуитивно делаю рывок вперед, чтобы остановить этот кошмар, но Исса обхватывает меня за талию.

- Стоять.

Ударяют в гонг. И бой начинается.

Глава 47

Все происходит быстро.

Гонг. Раунд. Гонг... Без передышки, без какой-то рекламной, мать ее, паузы.

Это не те соревнования, которые показывали по телевизору и которые мне всегда казались бессмысленной жестокостью. Здесь никто бои не останавливает. Удары. Запах пота, крови и ярости. Нескончаемые удары.

Гонг.

Боже, как много жестокости.

Гонг. Гонг. С каждым разом будто все громче.

В какой-то момент Алтай опускает голову и тяжело дышит, запыхавшись. Но едва противник делает шаг в его сторону, выпрямляется и бросается вперед.

Я хочу закрыть глаза, я пытаюсь отдать себе эту команду. Чтобы не видеть, не запоминать, чтобы эти жуткие картинки не впечатались на подкорку памяти.

Удар. Резкий, низкий. Противник подскакивает, хватает воздух ртом. Ещё удар, ещё. Противник не сопротивляется, но никто не останавливает происходящее. Адам снова резко сокращая дистанцию.

Толпа взрывается ревом, и мне кажется, что я больше никогда не услышу ничего кроме этого. Противник падает. Адам оглядывается. На мгновение мешкает.

И тут он делает то, от чего у меня перехватывает дыхание: добивает.

***

Когда я захожу в комнату отдыха, Адам заканчивает разматывать руки. Поднимает на меня глаза.

Я свои тут же опускаю, потому что... господи.

Атмосфера тяжелеет, кислород словно перестает усваиваться.

- Ты какого черта ее сюда привел? - Адам ругается. Я никогда прежде не слышала, чтобы он так ругался. Делает пару шагов в нашу сторону.

Исса, стоящий чуть позади, достает пистолет, и время останавливается.

- Выйди, - говорит Адам медсестре. - Пожалуйста.

Та с радостью выполняет.

Мы застываем в этом молчаливом, совершенно жутком треугольнике. Святоша продолжает сжимать пистолет, направленный на Адама, тот, видимо, взглядом пытается уложить друга на лопатки.

Я ощущаю себя мертвой, вместе со всеми своими бабочками в животе. Свободной, наверное. Способной двигаться и разговаривать, дышать. И слышать что-то помимо рева толпы.

- Все хорошо, Адам. Я хотела поддержать тебя.