Планы на лето

– Так иногда бывает, дядя Паша забывает закрыть дверь, – сказал Вова. Голос его от волнения охрип. Все-таки брату тоже не по себе, хотя при мне он старался делать вид, что все в порядке. – Жди меня здесь. На всякий случай.

– На какой еще всякий случай? – ахнула я, но Вова уже шагнул в квартиру, а я осталась стоять на лестничной площадке. Минуты ожидания тянулись мучительно долго, и я решила, что прошло уже достаточно времени, выдохнув, тоже вошла в квартиру.

Коридор оказался темный и совсем пустой. На стенах – обшарпанные старомодные обои.

– Вова! – негромко позвала я.

Брат выглянул в коридор и сердито сказал:

– Я же велел ждать меня снаружи.

– А что там? – в страхе кивнула я на комнату.

– Ничего, – вздохнул Вова, – нет никого. Просто дверь забыли закрыть. Я ж сказал, что с дядей Пашей такое бывает. Он в последние несколько лет сильно пьет.

– Из-за забвения? – спросила я, припомнив, что не нашла в интернете никакой новой информации о рок-группе отца Матвея.

– А ты думала? Раньше была популярность, востребованность, гастроли…

Я прошлась по комнате, которая казалась безжизненной и практически пустой, будто из нее нарочно вынесли всю мебель. Ни книг, ни техники, только старый диван да разбросанная мужская одежда.

– Очень аскетично, – сказала я, взглянув на брата.

– Он запойный, многое пропил. Еще и ставками увлекается, весь в долгах. Матвей свои вещи у себя в комнате под замком держит.

– Под замком? – удивилась я.

Вова молча кивнул в сторону второй комнаты, и только тут я обратила внимание на белую дверь с замком. Однако сейчас замок был сломан.

– Это комната Матвея?

– Кать, я не думаю, что это классная идея. Мотя злиться будет, – предупредил Вова, но я уже направилась в комнату Мальцева.

Обстановка здесь была совершенно другой, не такой удручающей, как во всей остальной квартире. Светлая и очень чистая комната с кроватью, шкафом и письменным столом.

Вова следом за мной зашел в комнату и продолжил ворчать:

– Ох, блин, Матвею не понравится, что я тебя сюда привел…"

"Кажется, мы заметили ее одновременно – фотографию на письменном столе. В лаконичной белой фоторамке она стояла на самом видном месте.