Пепел

Дело вовсе не в том, кто сколько ошейников активировал, а в том, что лейтенант был здесь — «рядом», в любой момент он мог отправить служивого на тот свет, зацепившись взглядом за малейшую провинность. И его опасались. Не боялись, нет, но опасались.

Человек не боится того, что он понимает… А значит, все было просто, легионеры должны перестать понимать Эша.

— «Все просто» — мысленно пожал плечами Эш.

— Легион! — во всю мощь рявкнул баронет. Его голос зазвучал словно горное эхо, баронет и сам не ожидал от себя такого.

Пробрало всех. Каждый вытянулся по струнке, а Рэккер замер, бочком уходя с плаца. — Всем на колени!

Генерал спрыгнул с плаца, вставая вровень с отребьям.

— Я! Сказал! На! Колени!

Каждое слово сопровождалось тем, что стоявший рядом с Эшом легионер лишался своего сердца, путем прямого выдирания последнего из грудины. Правая рука баронета стала почти черной от пепла и крови. За спиной лежало ровно четыре тела, в чьих глазах еще не угасли блики жизни. Умирающие видели, как их сердца рассыпаются, сгорая в ладони генерала, но ничего не могли с этим поделать.

Эш убил еще около десятка и только тогда легион рухнул на колени.

— Уперли руки в снег! — рычал генерал. — Руки! В! Снег!

Еще трое пали, зарываясь в снег. Четыре, хотя, почти четыре тысячи человек встали на четвереньки."

"— Слушай меня! — голос Эша стал мало похож на человеческий. Даже Рэккер, человек, по меньшей мере, с маниакальными наклонностями, проникся и замер, стараясь исчезнуть из поля зрения красивого юноши, чьи глаза и лицо были мертвы.

Ни тени эмоции не промелькнуло на них, в тот момент, когда рука, окутанная пламенем, погружалась в тело очередного легионера. — С сегодняшнего дня вы не люди! Забудьте своих мам, пап, девок, бабок, сестер и братьев! У зверей нет родных! А вы теперь — звери! Звери не могут говорить, пока их не спросят! Звери не могут стоять, пока им не позволят! Звери не могут ходить, пока им не позволят! Запомните эту позу, потому что она станет для вас родней лежачей!

Эш, проходя мимо рядов, то и дело погружал свой посох в спину того или иного осужденного, отправляя дух последнего в небесные чертоги.

Ну или в бездну. Баронет не был силен в теологии и не понимал смысла таких слов как «грех» и «благодетель». В конечном счете, ему было плевать.

— Ты! — гаркнул Эш. — Встать!

На ноги вскочил паренек лет шестнадцати — в легионе были и такие. Эш не знал почему, но им жилось хуже, чем остальным.