Пепел

Вместо бороды — густой зеленый мох, а глаза оказались похожи на то самое озеро, что так привлекло магика. В качестве одежды “некто” использовал примелькавшейся лиственный балахон.

— Привет, — шепнул Эш.

Старец улыбнулся и волшебник мог поклясться, что вместо зубов у странного эльфа красовались желуди.

— Что привело тебя в наш дом? — спросило существо.

— Не знаю, — развел руками Пепел, внимательно следивший за притихшими придворными и многочисленными гостями. — Вроде как местный Король хочет меня видеть.

— Даже так? — удивился обладатель причудливой прически.

— Я и сам удивлен, — продолжил шептать юноша. — Зачем я ему мог понадобиться?

Старик покивал, скрипя сказочной шевелюрой:

— Может потому, что среди людей ты единственный, кто умеет говорить с маленькими духами?

— Я умею говорить с феями?

— По их словам — да.

— Тогда передайте Королю, что мне срочно нужно отлучится!

Эш уже было рванул в сторону выхода, спеша поближе познакомиться с цветочными феями, но его остановил взрыв доброго, не обидного смеха.

Все вокруг улыбались, а некоторые даже показывали пальцами и несвойственно для себя хлопали по коленям. Пепел никогда не числился среди умников, но даже его ума хватило чтобы сложить картину воедино. Он обернулся и по-новому посмотрел на старик.

— Ваше Величество, — Эш низко поклонился, вспоминая уроки камердинеров.

Король Князей обнял парня за плечи и выпрямил его, словно тот был не человеком, а безвольной хворостинкой.

— В Хрустальном Лесу не принято кланяться, — тепло произнес Король Лесов и Лугов.

 — Будь нашим гостем, Мастер Тысячи Слов. Попробуй вина, отведай пирога и танцуй, пока не упадешь без сил!

Гости захлопали, но вскоре все хлопки смолкли. В зал вошла прекраснейшая из женщин. Высокая, но не очень; красивая, но не криклива в своей красе; теплая, но не через чур мягкая; горделивая, но не стервозная и жесткая; про внешние данные и вовсе не стоит говорить. Шелк волос и кожи, аккуратность форм, чувственность очертаний, все это было при ней.

Совершенна во всем, даже в неловком движении мизинчика. Эш любовался её красотой, ведь не стоит забывать — волшебник обожал все красивое.

— Отец, — леди сделала реверанс, от которого у многих мужчин перехватило дух.

Нет, лиственные юбки не оголили, несомненно, изящные ножки, но движения её оказались столь плавны, что почти гипнотизировали не искушенного зрителя.

— Дочь моя, — прошептал Король, прикасаясь губами к щеке принцессы.