Пепел

Волшебник обхватил посох, размял пальцы, хрустнул шейными позвонками, подвигал тазом и убедившись в работоспособности тела, удовлетворенно кивнул.

— Это что было? — поинтересовалась Алиса, никогда не слышавшая про подобные чары.

— Секрет, — улыбнулся цветочник.

Право же, не мог ведь он рассказать приключенцы о том, что часть его души навеки заключена в посохе — плата за силу Огнедрева. Пока Алиса пыталась уломать Эша открыть свою тайну, Лари копался в груде льда и снега. Вскоре мечник с геканьем вытащил на свет красную ледышку в форме сердца.

— Сердце сидхе! — воскликнула Мери, выхватывая из рук подчиненного ценнейшую добычу. — Мы богаты!

Березка не солгала, упомянув богатство. Трудно даже представить сколько такая добыча может стоить на аукционе коллекционеров. А уж сколько за эссенцию могут предложить многочисленные Ордены Магиков…

— Последнее сердце ушло почти за тысячу золотом! — глаза фехтовальщицы лучились не то жадностью, не то гордостью.

— Тысяча золотых, — прохрипел Мервин. — Со всеми вычетами и издержками — сто пятьдесят золотых на брата.

“Пни” замолчали. Столько опытный путешественник зарабатывает за два, а то и три года напряженного труда, сопряженного со смертельными опасностями.

Эш, почесав макушку, огляделся. Со смертью АнаБри Грэвен’Дор не скинул мрачный, зачарованный сон. Все та же ледяная пустошь и бесконечные пляски неутомимых теней.

— Кхм-кхм, — прокашлялся волшебник.

— Что? — спросила Мери.

— Его надо разрушить.

Немая сцена стала ответом на дерзкое предложение. А потом…

— Ты в своем уме?! — взорвалась Березка.

— Не слушайте — его ведьма замучала! — кивал Тулепс.

— Это ж почти состояние! — привычно покраснел Лари.

— Нельзя! — с необычной строгостью гаркнула Алиса."

"— Эш прав, — флегматично заметил Мервин, расчесывающей вычищенную бороду. Когда же все, включая магика, с недоумением посмотрели на рыцаря тот закатил глаза и пояснил. — Оглянитесь. Орден все так же заморожен. Убили мы АнаБри или не убили, — это не имеет значения.