Пепел

Мервин, так и не получивший сдобы, страдальчески вздохнул, посмотрел на сжавшегося в комок волшебника и грустно протянул:

— Что может быть хуже…

В этот момент наконец отмер Тулепс и, шумно сглотнув и вытерев пот со лба, ткнул пальцем куда-то в сторону и крикнул:

— Как насчет этого?!

Народ резко обернулся и замер. Эш, приоткрыв на мгновение один глаз, мысленно завернул столь бранную тираду, что услышь её портовой грузчик — обзавидовался бы. Паром натужно застонал, сделал несколько рывков, а потом и вовсе замер.

Около двадцати ярдов в высоту, созданное из оживших потоков воды, «что-то» предстало в образе огромной двуглавой змеи. Клыки — маленькие водяные смерчи, но можно не сомневаться, они разрежут латы с неистовостью шахтерного бура. Вместо чешуи — потоки воды, словно вбираемые из реки, текшие, вопреки законам физики, снизу вверх.

— Элементаль! — крикнул кто-то из Странников.

— Нет, — прохрипел Эш, всматриваясь в глазницы, заполненные изумрудным туманом. — Дух. Дух реки Эрлд!

— Не может быть, — говорил все тот же берсеркер, чье лицо украшали синие татуировки нордов. — Духи не действуют по собственной воле.

Эта фраза словно оживила застывших магиков. Кто-то стал читать заклинания, иные применяли особые умения, но все их действия сводились к одному — оборвать связь духа с Призывателем.

"Змей дрожал под натиском бурана. Он оглушительно пищал, заставляя людей прижимать руки к ушам, когда на него обрушился очищающий, золотой огонь. Но все было тщетно. Даже после подобного обстрела дух не хотел исчезать.

— Не может быть, — повторил берсерк, сжимая в руках огромный, боевой топор, не лезвиях которого багрянцем сияли волшебные руны.

Змей изогнулся, оглашая окрестности страшным рыком, а потом его левая голова открыла пасть и в сторону парома полетели водяные пули. Если вам кажется, что вода не может пробить тело, то вы никогда не бродили под светом Ирмарила.

Оглушенные путники среагировали слишком поздно и несколько людей и нелюдей вскричало, когда в их телах появились не предусмотренные природой дырки. Некоторые — диаметром с горошину, иные — размером с хорошее яблоко.