Паук

 — Не переживай… Мама идет на поправку папа взял отпуск и пока ухаживает за ней. И… и еще он в реабилитационный санаторий ей выбил путевку.

Кажется, я услышала, что он облегченно выдохнул в трубку.

— Значит, все хорошо, — отстраненно повторил, будто пытался убедить себя в этом.

— Ты сама как?

— Я… — растерянно отозвалась и осеклась. Будто Миша все мои мысли сейчас может увидеть через трубку. — Да у меня ничего нового… Я работаю, помогаю родителям, в общем… все нормально.

— Не восстановилась в универе? — Я не поняла, вопрос это был или констатация.

— Нет, — все же ответила неохотно. — Пока времени нет…

— Плохо, — сухо выдал он. — Тебе нужно доучиться.

— Доучусь, не переживай, — отмахнулась я. стараясь уйти от темы, которая меньше всего требовала внимания в данный момент. — Миша, скажи, как ты? С тобой столько времени не разрешали увидеться… Я просто с ума сходила в неведении!

Родителям врала и не могла узнать ничего…

— Да, я понимаю, малая, — прервал он потяжелевшим тоном.

— Что произошло? У тебя были проблемы?..

— Да ничего не произошло. Правила у них такие, Кать, — уклончиво ответил он. — Как ни крути — не на курорт попал, не сразу освоился.

От такого ответа мне не стало легче. Хотя я и так не особо надеялась, что брат скажет мне правду, но просто не могла не спросить.

— У тебя точно все хорошо? — спросила, затаив дыхание.

— Точно, — не задумываясь, ответил Миша. — По крайней мере, насколько здесь это

“хорошо” вообще возможно.

— Слава Богу, — тихо выдохнула я и прикрыла глаза, чувствуя, как робко разливается целительное тепло на душе.

Мне просто необходимо было это услышать. Именно от него.

— Не раскисай, сестренка. Ты у меня уже большая умница, — неожиданно похвалил меня Миша. — Я вообще можно сказать… выживаю здесь только благодаря тебе.

Мой взгляд застыл в пространстве, а внутри невольно пронеслось предостерегающее чувство. Но прежде чем я успела себе что-то накрутить, брат пояснил:

— Ты борешься, не смотря ни на что, и этим реанимируешь меня как сдохшую батарейку.

На глаза навернулись слезы. Миша никогда ничего подобного не говорил мне.