Паук

Все это время его рука мучила мой клитор, щетина царапала нежную кожу на шее, а дыхание обжигало ушную раковину, загоняя меня в клетку возбуждения. Вот, что ему от меня нужно! Он, черт возьми, получает удовольствие, играя со мной! И как бы меня это не смущало, я должна играть по его правилам.

Неожиданно мужчина придавил меня за шею и рывком поставил на колени, так что моя попа оказалась наверху, а голова осталась на подушке. Я затаила дыхание, но сопротивляться не стала. Какой смысл? Ощутив свою беспомощность, я только еще больше поддамся панике…

С губ сорвался хриплый вскрик, когда он сжал мои бедра и вошел на всю глубину.

— Вся течешь, — констатировал Арбатов, загребая мои волосы и снова вгоняя свой член. — Умница девочка. От твоего сладкого запаха крышу сносит.

Неконтролируемые стоны и крики, то и дело разносились по комнате. Он брал меня жестко, без снисхождения. Как будто я перешла на новый уровень и теперь должна была принимать и выдерживать всю его страсть! Может это была плата за откровение?.

Такое чувство, что время слилось воедино. Или после второго мощного оргазма я просто потеряла счет времени. Даже боялась, что это никогда не кончится. Арбатов словно голову потерял или пришел ко мне после долгого воздержания! Никак не мог насытиться.

В какой-то момент бандит сжал меня так, что казалось, вот-вот кости хрустнут и, наконец, замер внутри. Я притихла, маленькими порциями глотая воздух и непроизвольно вздрагивая от горячих импульсов. Подержав меня в тюрьме своей тяжести, он нехотя скатился, а я так и осталась лежать, не смея шелохнуться и глядя на робкую полоску света в шторах.

Глаза закрывались, тело болело в разных частях и налилось свинцовой тяжестью.

Снова ощущение, будто по мне танк проехал… Только все же что-то изменилось. Не было внутри того гадкого чувства, которое поселилось во мне после прошлого раза.

И я растерянно пыталась понять, почему?

— На зоне за твоим братом приглядывают, — неожиданно услышала и распахнула глаза.

Даже не верилось, что я услышала это. Вот оно… Вот, что изменилось. За своими страхами, я не придала должного значения упоминанию о брате! Если Арбатов и мог как-то поощрить меня за выдержку и послушание, то он только что это сделал.

Дал приобрести смысл, стимул и исцеление для своего, разорванного в клочья достоинства.

Я прикусила губу, по которой прошла дрожь, настолько меня захватили эмоции.