Паук

В какой-то момент даже почудилось, будто мы вовсе не на зоне, а вдруг перенеслись в другое, более гостеприимное и уютное место.

— Ну, рассказывай, — сказал Миша, сложив руки в замок и как-то странно окинув меня взглядом.

Наверняка он приметил одежду, которую нельзя было никак отнести к моему привычному гардеробу. Именно с этого момента под кожей будто проросли стержни. которые ни на секунду не выпускали меня из напряжения.

— Даже не знаю, с чего начать… — Взволнованно пожав плечами, я опустила руки на колени и принялась теребить края дубленки.

"Папа не знал, а я… я не могла вырваться с работы.

— Не беда, — ровно отозвался брат, глядя на меня с теплым прищуром. — Здесь и так неплохо кормят.

Я растерянно уставилась на Мишу, пытаясь уловить иронию на его лице. Он же не пытается меня обмануть?.. Все знают, как кормят в таких местах. Как бы то ни было, чувство вины мгновенно сплелось паутиной в груди.

— Мама начала потихоньку вставать, — сообщила я, горячо желая хоть как-то порадовать брата.

— И все будет хорошо, — задумчиво заключил он.

Я замолкла и медленно кивнула.

— Настя спрашивала о тебе, — решила упомянуть я. — У нее сейчас… не самый легкий период в жизни.

— Какая Настя? — слегка нахмурился Миша.

— Моя одногруппница, помнишь? Ты видел ее на моем дне рождении, и я ночевала у нее не раз, и…

— Да-да, что-то припоминаю, — без энтузиазма подтвердил он.

Конечно, брат спрашивал это из вежливости, а на самом деле мыслями был где-то далеко. Да и я словно намеренно нагружала его информацией, предчувствуя, что в любой момент разговор может сменить направление.

— Она беременна, — глухо сообщила я, а Миша удивленно приподнял бровь. — На аборт не пошла и с родителями теперь в натянутых отношениях

— А папаша что? Не имеется?

Я отрицательно покачала головой.

— Кажется, он не знает. А Настя упрямо не говорит — кто это… — я запнулась.

Я с искренним беспокойством уставилась на брата. А он, как бы, между прочим. покосился на конвоира и вдруг протянул мне правую ладонь. Я среагировала непроизвольно. Думала. Миша хотел взять меня за руку, чтобы успокоить очевидное волнение и без задней мысли вложила ее.