Паук

В моих глазах отразилась настороженность, которая прошла стягивающей волной по внутренностям. Арбатов тем временем уже подошел ко мне со стаканом воды, но я была в таком ступоре, что не смела шелохнуться.

— 3-здесь?.. — еле слышно повторила я.

Демид задержал на мне пристальный взгляд. Затем не поленился поднести стакан к моим губам и. придержав голову, дождался, пока я сделаю пару надрывистых глотков.

— Твоему мужу пришлось в срочном порядке уехать в длительную командировку. — подчеркнуто сообщил он, холодно перехватив недоумение на моем лице.

 — И он был очень признателен. что я согласился приглядеть за тобой.

От резкого скачка адреналина жар прошел в груди. Я раскрыла рот, но от шока так и не смогла ничего выдавить.

Демид же вернул стакан на столик и, больше ничего не сказав, покинул комнату.

А я еще долго так стояла, перебирая по буквам его последние слова и пытаясь понять их истинный смысл. Почему-то наказание уже не казалось таким значимым в сравнении… в сравнении с тем, что мне предстоит жить под одной крышей с Демидом Арбатовым!

ДЕМИД

Плохо, когда Паук путается в собственной паутине…

Сколько уже времени я пытал одну точку в пространстве своего кабинета, не в силах отвлечься от навязчивого морока в голове.

Руку то и дело сжимал в кулак. разжимал. Со стороны можно было подумать — разминал затекшие сухожилия, а на деле разгонял стойкое ощущение, что кто-то иглами по ладони водит. Словно не ремень держал, а графит зараженный радиацией и теперь она жрала меня рентгенами!

И вроде нагадила девочка, на славу постаралась, а все равно что-то скоблило нутро.

Слишком хорошо знал себя, черта рангового. Знал. как на самом деле мог бы наказать ее и не стал. Так откуда это странное чувство? Когда сила и преимущество без исключения на твоей стороне, но в итоге ты остался не в удел даже после победы. Хотя стоит начать с того, что сторона, которая желает войны. не ведет переговоры! Значит, решение избавиться от нее не было окончательным.

Значит, я уже давно оступился, раз мне хватило того, что она проявила упрямство.

И я допустил мысль, что она имеет право на искупление.

Легко быть хладнокровным, когда внутри живет чудовище. И это не просто метафора или образное представление — это часть меня. Страшная сила, которая годами развивалась под коркой, переплеталась с кровеносной системой, с нервными окончаниями и формировала меня как личность. Именно этого бояться мои враги. Создай все условия и никаких преград я не увижу. Живая машина.