Парадокс Севера (СИ)

Могла поклясться, что буквально слышала голос в своей голове. «У тебя нет выбора. Или ты сядешь в машину или останешься здесь. И тебе уже никто не поможет».

Ладно, Север. 1:1.

Отбитым уличным маньякам я предпочла тебя. Можешь гордиться.

И дернула с места так, будто за мной гнались.

***

Сидеть в одной машине с Северовым было странно. Последнее, что я могла представлять себе пять минут назад — снова оказаться с ним рядом. Но на этот раз я села спереди, не зная, чем руководствуясь, возможно, чтобы видеть сразу, что еще он замышлял.

Между нами висела стена неопределённости — словно табло со счетом. И я знала, ничья — не тот результат, который устроил бы нас обоих.

Север что-то выкинет. Вот только что именно, не имела не малейшего понятия.

Мы двигались в обратную сторону, к городу. Я пыталась вспомнить, какой дорогой следовали туда, но не могла разобрать ничего, кроме того, что находились мы где-то на юге. Наконец, показались дома, и я почувствовала облегчение. А потом Север свернул с дороги, заезжая прямиком на автомойку.

Вот так просто?

Что ж, 2:1 в мою пользу.

Машина остановилась. Мы все также продолжали сидеть внутри. И вдруг Северов нарушил молчание.

— Это Амина, — сказал он, указывая на женщину неопределённого возраста, которая, бросив быстрый взгляд на автомобиль, уже направлялась в нашу сторону.

— Очень рада, что ты знаешь, всех работников по именам.

— Разумеется, ведь эта автомойка принадлежит мне.

Он посмотрел на часы.

— Рабочий день заканчивается в семь.

Женщина, намылив пушистую щетку, принялась оттирать плоды моих стараний от капота. А мне вдруг стало не по себе.

— Амина снимает комнату за городом, туда добираться примерно час. Дома ее ждут трое детей. Но благодаря твоим усилиям, сегодня она попадет домой не раньше… — он снова посмотрел на часы, — … десяти вечера.

Впервые мне захотелось сквозь землю провалиться, сбежать куда угодно. Я даже готова была идти домой пешком, вот только двери машины оказались заблокированы.

Наверное, из всех вариантов наказания, Север выбрал самый болезненный.

— Я всегда хорошо относился к обладателям стипендий, — продолжил он. — Мне казалось, уж они-то понимают цену труда. Но… впервые я разочарован.