Парадокс Севера (СИ)

От каждого ожог. Каждое — шрам на сердце.

Говорят, память всегда на нашей стороне. Стирает плохое, оставляя со временем лишь светлые кадры. Вот только счастливые мгновения иногда оставляют гораздо больше болезненных царапин.

Не знаю, как долго я просидела, судорожно перебирая в голове варианты. Вернуться обратно к бабушке? Даже думать не хотела, как посмотрю ей в глаза. Попросить помощи Леси? Этот вариант казался наиболее реальным, хотя жутко стыдным.

Пол скрипнул. В тишине этот звук казался особенно громким.

— Ди, ты здесь?

И только поняв, что голос принадлежит Пашке, смогла успокоить участившееся сердцебиение.

— Что-то случилось? — задала я самый странный вопрос.

— То же самое хотел у тебя спросить.

Вскинув голову, я посмотрела снизу-вверх на подошедшего ближе парня. Он ждал ответов на вопросы, а я помнила свое обещание, хотя и не хотела делиться. Признавать, что ты проиграл, всегда сложно.

— Тебя Леся подослала? — постаралась перевести я тему.

— Она волнуется.

Между нами повисла тяжелая пауза.

— Север? — произнес только одно слово Пашка, и я выдала все, что случилось. Начиная с нашего разговора в библиотеке и до пропавших — поправка — сгоревших, вещей.

Было отвратительно рассказывать о том, что кто-то может быть настолько прогнившим изнутри, чтобы совершать подобное потехи ради. Но, выложив правду, мне стало легче.

— Мы должны что-то сделать, — повернулся ко мне Пашка, и в его глазах вспыхнула решительность.

— Мы уже делаем, — осторожно освобождаясь от его рук, ответила я. — Смиряемся с паршивой действительностью.

— Очень смешно.

— А вот мне — нет.

Этот разговор — хождение по минному полю. В лучшем случае — бессмысленно. В худшем — опасно для жизни.

— Я сейчас серьёзно, Ди. Надо что-то предпринять.

Его голос стал громче. В кои то веки, я была рада, что в эту часть зала никто кроме фехтовальщиков не ходит.

— Например?

— Начнём с того, что расскажем в деканате. Сфотографируем шкаф, записку.

— Ты точно издеваешься.