Папа с прицепом

– Может, Костыль с Бобровым просто тебе не сказали, а сами тайком обчистили жертву? А? Такое могло быть?

– Мы все время были вместе, – удивленно пробормотал парень. – Нет, не успели бы они, да и не было разговоров об этом.

– Так, ладно. В сторону эту тему, поговорим о другом. Костыль, когда подговаривал вас познакомиться с женщиной и заняться с ней сексом, ссылался на чей-то опыт? Рассказывал о каком-нибудь друге или своем знакомом, у которого это все получается легко и просто, и тот не пропускает ни одной юбки?

– Бобер… то есть Бобров… говорил, что Костыль в этом деле толк знает, что у него по Москве полно теток, которые только и ждут, когда он их пальцем поманит в кровать.

– Он только о сексе говорил или о том, что неплохо бы с такой женщиной долгие отношения завести? Познакомиться, сексом с ней заниматься, она денег давать будет, подарки покупать. То есть как «жиголо».

– Гера! – неожиданно сказал Золотарев.

– Гера? А кто такой Гера?

– Не жиголо, Гера, Гоша. Это какой-то парень, про него Костыль говорил.

– Ну-ка подробнее! – остановил Золоторева Лев. – Что еще Коростылев говорил про этого Гошу – Геру?

– Больше ничего. Просто один раз, когда обсуждали… он про него и упоминал.

Когда Золотарева увели, Гуров принялся набрасывать в блокноте план дальнейших действий по этому делу. Что за Гоша, что за Гера? Надо обязательно потрясти на этот счет Боброва. И обязательно проверить досконально все связи Костыля.

– Разрешите, Лев Иванович? – появился в дверях Бурмистров.

– Ты что, Максим, в собственный кабинет с разрешения входишь? – усмехнулся Лев, не поднимая глаз и продолжая писать в блокноте. – Проходи, тут я тебе задания кое-какие набросал."

"– Лев Иванович! – Голос майора прозвучал с какими-то странными интонациями, и Гуров вопросительно посмотрел на него.

– Она жива? – осторожно спросил Лев, словно боясь спугнуть удачу.

– Да. Она в стабильно-тяжелом состоянии, но врачи говорят, что угрозы для жизни нет. Григорьева Ирина Валентиновна, сорок три года. Живет на улице Гончарной. Одинокая.