Папа с прицепом

Еще вопрос: сколько у вас было встреч с Владимиром?

– Послушайте… – возмущенно начала Белова с раскрасневшимся лицом, но Лев перебил ее:"

"– Перестаньте! Дело сейчас не в ваших эмоциях, оставьте все это! У нас кражи на сотни тысяч и обманутые женщины. И все происходило в каждом случае так же, как и у вас. Если ваш Володя не такой, то вам повезло. Другим везло меньше. Ну, ответьте на мой вопрос!

– Три раза, – прошептала Белова и опустила голову.

– Что у Володи под повязкой на руке?

– Порез! Они… ну, когда муж неожиданно пришел, они там стекло разбили, Володя упал и порезался.

– Мы поняли, а кто накладывал повязку?

– Полиция, когда приехала, сразу «Скорую помощь» вызывала. Это медики накладывали.

– Так что, под повязкой только порез? Там есть татуировка?

– Нет у Володи никаких татуировок. Он вообще противник этого. Как-то мы увидели на улице парня, у которого вся рука до плеча разрисована, и Володя так возмутился, сказал, что эти любители татуировок похожи на австралийских аборигенов, на язычников.

Крячко застал своего напарника сидящим в пустом кабинете в состоянии глубокой задумчивости. Гуров покачивался на стуле и смотрел в окно. Казалось, он даже не услышал звука открывшейся двери.

– Ну что тут? – устало спросил Стас, ногой пододвигая кресло и садясь напротив. – Он, не он?

– А? – повернул голову Лев. – Это ты? Вернулся? Знаешь, не он. Но что меня напрягает, так это полоса совпадений. Бред какой-то. И ситуация похожа, и возраст любовницы и молодого оболтуса тоже подходит.

– И что там под повязкой? – с интересом спросил Крячко.

– С мужем они подрались. Как в том анекдоте, когда муж неожиданно возвращается из командировки. Только этот не стал в окно прыгать. Они дверь стеклянную в квартире разгрохали, вот парень и порезался.

– Есть еще два случая, Лева, – помолчав, вдруг сказал Крячко. – И оба незарегистрированные.

– Как узнал? – спросил Гуров.

– В одном случае толковый участковый уполномоченный позвонил.