Папа с прицепом

– Играешь на автоматах? – понимающе кивнул Станислав, проведя пальцами по чистым венам на сгибе руки парня. Следов иглы там не было.

Руку уложили на белый лист бумаги. Эксперт выставил освещение от переносного источника, потом стал искать положение, с которого лучше всего сделать снимок. Крячко смотрел и нетерпеливо постукивал носком ботинка по бетонному полу. Торопиться нельзя. Снимок должен быть идеально чистым, как будто его только что придумали и впервые нарисовали на компьютере. Иначе толку от него в базе данных МВД будет мало.

– Вы правы, Станислав Васильевич, – сказал он, – колол этот рисунок хороший мастер, использовано профессиональное оборудование.

– Давно тебе эту татуху сделали? – спросил Крячко Бочкина.

– Прошлым летом. А что не так? – заволновался Владик.

– Кто колол, где колол?

– Ящер его зовут. Ну, это прозвище такое у него, из-за татуировок в виде ящеров и всяких гадов на теле.

– Хорошо, записал, – кивнул Крячко, делая записи в блокноте. – Рисунок его или ты со своим приходил?

– Не, его! Я пришел к нему, просил что-нибудь романтическое мне наколоть. У меня тогда девчонка была… Ну, я перед ней решил выпендриться. А Ящер сначала загнул цену, но потом скинул мне пятьдесят процентов. У меня бы денег не хватило.

– Хорошо, проверим и это, – пообещал Крячко, захлопнул свой блокнот и посмотрел Владику в глаза: – А теперь вспоминай, голубь, где ты был и чем занимался 22 апреля.

– Когда? – вытаращил на него глаза Бочкин. – Так это же два месяца назад! Откуда я помню, где был и чем занимался!

– А ты поднатужься. От этого многое в твоей жизни будет зависеть.

Два часа Крячко бился с Бочкиным, помогая ему день за днем, час за часом вспоминать все его похождения двухмесячной давности. И к исходу второго часа стало проясняться, что в тот момент, когда Бочкин должен был, по подозрениям Гурова, находиться в квартире пострадавшей Ирины Захаровой, парень развлекался в компании друзей в боулинге на Красной Пресне.