Ответный удар

Он знал о них все, что удалось извлечь из сообщений Литвина и изучения останков звездолета, из допросов Йо и анатомирования трупов, тех немногих тел, что не были размазаны по переборкам во время катастрофы в Антарктиде. Он даже знал язык фаата и говорил на нем не хуже Коркорана — конечно, если не считать ментальной составляющей. Телепатией Зибель как будто не владел. Хотя, если быть совсем уж честным, Коркоран уверен в этом не был.

— Что тебе снилось, кроме города и гибнущих людей?

— Вера, — ответил он с улыбкой и посмотрел на фотографию.

— Все здесь твое, и все относится к делу, — проворчал Зибель, тоже глядя на снимок. — Сны, что приходят от предков-фаата, — ценная информация, а личное… ну, то, что ты считаешь личным… это признак твоей стабильности. Психической стабильности, я хочу сказать.

Улыбка Коркорана слегка поблекла.

— Спасибо, Клаус, ты меня успокоил — выходит, я все-таки не монстр. Кстати, к тебе я тоже испытываю чувства благодарности и дружбы.

— Айт т'теси, — произнес Зибель на языке фаата. — Я рад.

Глава 2

Пол Ричард Коркоран. Два месяца после Вторжения плюс вся жизнь

Госпиталь Лунной базы, август 2088 г.

— Тужься, милая, тужься… вот так… уже головка показалась…

— Ааа-аа!

— Кажется, обойдемся без кесарева, доктор Штрауб.

— Да, доктор Громов. Она худощава, но сложение крепкое. Все же офицер-десантник Космофлота… Сестра, еще салфеток! Сюда и сюда! Сюда, я сказал!

— Аааа!

— Сестра, что у вас руки трясутся? Не видели, как женщины рожают?

— Так — не видела, доктор Штрауб! Чтобы не в воду, не в комплексе КР, без инъекций сталумина, без обезболивания, без…

— Сестра, заткнитесь!

— Ну-ну, Штрауб… Моника права, так уже лет семьдесят не рожают.

— Громов, вы тоже заткнитесь. Вы что же, знаете, как повлияет на младенца сталумин или обезболивающее? На этого младенца? Вы что, подписку не давали? Забыли, чей это мальчик?

— Нормальный парень, по всем показателям внутриутробного исследования.

— Лет через двадцать увидим, нормальный он или нет, коллега.