Ответный удар

Четыре двадцать, вахта Оки Ямагуто, второго навигатора… На фрегате все спокойно… Сны, над которыми у Коркорана не было власти, переносили его на Землю или в иные места и времена, делали отцом и мужем, зрителем или участником событий, странных и давно минувших, но, открывая глаза, он ощущал себя капитаном. Лицом, ответственным за экипаж и свой корабль, за жизни пятнадцати человек. Это было главным — по крайней мере тогда, когда он находился в космосе.

Он сел, спустив ноги с койки, откашлялся и произнес:

— Ямагуто, доклад.

— Ничего нового, капитан, — донеслось из вокодера. — В три сорок семь получено подтверждение от флагмана идти прежним курсом. Мы продолжаем удаляться от границ системы.

Коркоран кивнул. До следующего прыжка, который перенесет их к Гондване, оставалось чуть меньше суток. Он потер ладонями виски, зевнул и уставился на стену. Там, над дублирующим пультом и бюро с кристаллами записей и всякими мелочами, висели портрет и две большие фотографии. На одном голографическом снимке — мама и тетушка Йо, на другом — Вера с дочками, и между этими изображениями — вся жизнь, лет, должно быть, тридцать пять.

Зибель пошевелился на узком сидении, поднял голову, спросил:

— Тяжко, Пол?

— Тяжко, — признался Коркоран.

— Что-то из тех Снов?

— Да. Кажется, я попал в Затмение.

— Первое или Второе?

Коркоран пожал плечами:

— Откуда мне знать, Клаус! Был город с очень высокими домами, которые падали и разлетались фонтаном осколков. Люди искали спасения на площади, в открытом пространстве, но безуспешно — здания давили их, а эти осколки… Залп из свомов видел когда-нибудь? Очень похоже, только масштабы посолидней.

— Много было людей?

Прикинув размеры площади и высоту торчавших на горизонте зданий, Коркоран мрачно нахмурился.

— Миллионы! Примерно от пяти до десяти.

— Значит, это Первое Затмение, — с уверенным видом произнес Зибель. — В последующей за ним фазе начался демографический спад. Города с миллионным населением уже не существовали.

История расы фаата была известна по сведениям, полученным Литвиным во время пленения на корабле пришельцев.