Отвергнутые жёны, или Амазонки поневоле

Но через три года, когда мы вновь отправились на Амазонку, внезапно начался приступ токсикоза. Поначалу приняла его за обычное отравление. Только тошнота не проходила, и обеспокоенный Геннадий Петрович повёз меня в город. Каково же было моё удивление, когда узнала, что я беременна. Кир ещё полгода буквально светился от счастья. А родительские рейды к нам, после того как вернулись домой, стали почти ежедневными. Горы вкусняшек заполняли полки холодильника, в шкафу же красовались все фасоны платьев и комбинезонов для беременных.

Вот только с поездками пришлось попрощаться. Теперь Кир один надолго покидал меня, мне же оставалось терпеливо его ждать. Впрочем, и это время я провела с пользой. По совету Сени изучила аспекты туристической деятельности и после того, как на свет появилась Ева, открыла на пару с Киром своё агентство.

Мы не стали заниматься обыденными турами, а предлагали полное погружение в первобытную жизнь. Для этого я договорилась насчёт аренды земли в Бенине, неподалёку от бывшей стоянки и в Перу, там, где амазонка катила свои воды среди диких джунглей.

Поначалу дело шло нелегко, но постепенно народ «распробовал» новое увлечение. Особенно нравились наши туры мужчинам.

Элитных клиентов нам поставлял Женя, защитивший диссертацию по тохарскому языку, ради которой он полгода мучил Кира и меня. Сейчас полиглот получил степень доктора наук и примерно раз в три-четыре месяца ездил с такими же любителями дикой природы в наши «первобытные туры». Знакомых у него было много, так что он с лихвой отблагодарил нас за помощь.

А через два года я снова забеременела и родила чудесного мальчишку, светловолосого, похожего на меня, только кудряшки вились, как у мужа. Марк отличался той же тягой к кочевой жизни, и лет с трёх настаивал на том, чтобы самостоятельно паковать свои вещи. Ночью, когда он засыпал, мы вытаскивали с его чемодана кучи игрушек, таких «нужных» огрызков карандашей, частей конструктора или сломанных гаджетов, до разборки которых сын был большой охотник.