Отдана в долг

Он целует меня долго и жадно, с языком, но мне кажется, будто не больше трёх секунд, потому что Демьян хватает меня за запястье, и… быстро кладет мою ладошку на свой вздыбленный член, сжимая мою руку прямо на нём.

— Его тоже нужно помыть, как следует… — хрипло шепчет в мой рот, порочно облизывая нижнюю губу. — Выполняй.

Ноги сейчас сломаются!

Я едва держусь.

Дышу.

Стою.

Всё, что происходит со мной сейчас — сильнее всего на свете. Алаев начинает сам двигать моей рукой по своему потяжелевшему стволу, сжимая её сверху, продолжая исступленно меня целовать, при этом не забывая подрачивать.

Я ёрзаю на месте и сильно свожу ноги, чтобы унять поразительно быстро нарастающий и нарастающий мучительно-сладкий зуд.

Демьян торжествующе смеется, опять кусая мою нижнюю губу.

Я впервые слышу его смех.

Впервые…

Он бесподобен.

Как шум падающего водопада.

Мужчина отстраняется, чтобы насладится моим поверженным состоянием.

— Я чувствовал влагу между твоих ног. Много-много влаги… И это не от душа.

Я не понимаю, что творю.

Я сама прижимаюсь к нему и тянусь к губам, целуя.

— Бляяять, это означает да? А как же твоё “печёт”?

Игнорирую вопрос, ведь сейчас мне нужно только одно. Я хочу унять тяжесть в нижней части живота, ведь она сводит меня с ума! Мне плевать на всё. Я жажду получить разрядку.

Со мной никогда прежде ничего подобного не происходило…

— Ну хорошо, только ты будешь мне дрочить. А я тебе. Не останавливайся! Работай рукой сама!

Он убирает свою руку с моей, я задаю более быстрый темп, сильнее сжимая пальцами набухший, невероятно твёрдый ствол.

— Вчера ты так и не получила оргазм… Что ж, я прекрасно провел ночь, ты меня порадовала, так что и ты заслужила подарок.

Он властно распинывает мои ноги шире своей коленкой.

— Раскройся. Ноги шире расставь. Не зажимайся и впусти меня. Я только потереблю твой бугорочек и отправлю тебя на луну… — порочно прошептав это в мой висок, Демьян положил подушечки пальцев на мой маленький, дрожащий клитор.

— Входить не буду, только снаружи подразню…

Умелые, опытные пальцы надавливают на чувствительный холмик — я выкрикиваю стон, запрокинув голову назад.

— Как же красиво ты кричишь…

Ему понадобилось всего несколько уверенных движений, и он стал королем моего тела. Но при этом он касался меня бережно и осторожно, боясь причинить боль травмированной плоти.