От ненависти

Мне казалось, я больше никогда не посмею поднять глаз и посмотреть на эту женщину…

Откуда в ней столько сил находиться рядом со мной, Господи?! Откуда столько воли участвовать в этой свадьбе?.. Может, она знает о страшных планах Амрана, поэтому согласилась? Тогда это объяснимо. Моя фантазия была слишком ограничена, чтобы представить масштабы возмездия, которое для меня приготовили. Но отчего-то я совсем не испытывала страха…

«Ты заслужила это»

Я заслужила это. И я не боялась. Все, что я переживала внутри — это вселенская вина за то, что сотворил мой отец, бесконечная боль за судьбу младшей сестры Амрана и сожаление.

Когда я вернулась в зал и заняла свое почетное место, слез в моих глазах больше не было. Возможно, это временная анестезия, но я надеялась, что она будет глушить мои эмоции хотя бы до окончания вечера…

Амран не должен заметить. Не должен узнать, что открыл мне Карим! Я не могла ответить себе, почему это так важно, почему я так опасаюсь? Но я точно знала, что никогда не смогу заговорить со своим мужем об этом страшном преступлении.

Сердце вздрогнуло, когда среди гостей я выловила взглядом Амрана, который уверенным шагом пересекал зал, стремительно приближаясь ко мне. С силой сжав букет, я едва не попятилась, когда он оказался почти рядом, пронзая меня напряженным, хмурым взглядом.

Подобравшись от макушки до пяток, я ощутила, как пот выступил на коже под платьем. Больше я не считала Амрана укрытием. Больше не видела в нем друга. Я видела мужчину, который имел полное право ненавидеть меня и презирать все эти годы! Поэтому сейчас так ярко встала картинка в голове: Амран прилюдно вытаскивает пистолет, приставляет дуло к моей голове и… без сожаления стреляет.

Но этого не произошло."

"Остановившись вплотную, он вдруг поддел мою фату и откинул ее назад. Открыл мое лицо, выражение которого я не могла контролировать. И, кажется, вечность прошла, пока синие глаза исследовали меня взглядом…

— Это правда, что он назвал тебя потаскухой? — внезапно спросил мужчина, бросая мое сердце в пятки.

Он сказала это спокойно, выдержанно, но взгляд его отдавал таким льдом, что стало жутко.