Остановите музыку

Ты получаешь прибыль с виноградников в течение пяти лет, а потом они переходят в моё полное владение. Если ты тратишь быстрее, чем получаешь прибыль — это не мои проблемы. Да и зачем тебе виноградники? Как ты будешь их содержать? У тебя нет средств. Я вкладываю деньги, и всё работает. А ты что будешь делать? Ты погрязнешь в долгах, а то и ещё и сядешь.

Что французские законы говорят по этому поводу? Не узнавала?

Она молчала и нервно мотала ногой. Потом сказала:

— Купи мою долю.

Костя потёр подбородок.

— Купи, — проговорил он, вроде как раздумывая над её предложением.

— Я не дам тебе развод. Я не останусь с голой задницей.

— А раньше ты о чём думала? У нас, любимая, брачный контракт. Виноградники — это мой промах, из-за него мы ещё женаты.

Она криво усмехнулась.

— Да, за деньги ты удавишься.

— Вот ещё. Я, скорее, тебя удавлю. Или думаешь, мне денег жалко? Мне потраченных усилий жалко. Я четыре года в них вкладывал, а ты, наверное, надеялась когда-нибудь запустить в производство «Вдову Шохина», да? Ты понятия не имеешь, что такое содержание виноградников, ты только деньги получать привыкла.

— Я хочу алименты.

Шохин кивнул, даже признал:

— Разумно. Ведь даже если ты продашь свою долю третьему лицу, деньги, в конце концов, промотаешь. А так, будешь доить меня. Заманчивая перспектива.

— Этот дом и алименты, — упрямо повторила она.

Шохин качнул головой.

— Даже любопытно, на какую сумму ты рассчитываешь.

— Костя, я знаю, сколько стоят виноградники и какую прибыль они приносят. И исходить буду из этого.

— Акула ты, Жанка. Сколько ты выпила за вечер? А как разговор о деньгах зашёл, ты сразу удила закусила, и ни что тебе не мешает. В уме пятизначные цифры складывать. Лобачевский, твою мать.

— Но ты ведь хочешь от меня избавиться? Чтобы на легальных основаниях продолжать жить со своей стриптизёршей.

— За словами следи.

Подпишешь документы и уедешь.